Читаем Места полностью

КОЛЯ Есть, есть, Вась. (Вытаскивает бутылку и три стакана из огромных карманов своего длинного и обвисшего пиджака. Открывает бутылку, расставляет стаканы, разливает, пригнувшись, ползает по полу — следит, чтобы было поровну. Все равно Васе достается больше. Выпивают. Молча сидят.)

Пойдем, что ли. (Смотрит на Васю.)

ВАСЯ Рано еще.

ПЕТЯ Тогда посидим. (Разваливается на полу, ковыряет что-то пальцем.)

ВАСЯ(запевает) Я играю на гармошке… (К залу.) Давай все. (Поднимается на ноги и начинает размахивать руками — руководит залом.) Я играю на гармошке… Плохо. (Еще энергичней размахивает руками.) Снова. Я играю на гармошке у прохожих на виду… (Зал потихоньку втягивается в пение.) Еще раз. Дружнее. Я играю на гармошке… Все дружно. У прохожих на виду. (Останавливается против одного из кресел в первом ряду.) Ты чего не поешь?

ЗРИТЕЛЬ(несколько испуганно, но самолюбиво) А я, а я… а что? Я что?

ВАСЯ Почему не поешь, падло?

КОЛЯ(нерешительно трогает Васю за рукав) Вась, не надо.

ВАСЯ(не оборачиваясь, резко бьет Колю по руке. Тот отпускает Васин рукав. Вася продолжает угрожающим тоном говорить со зрителем.) Почему не поешь, падло? Почему не поешь, говорю? (Соскакивает со сцены и неприятной, но красивой пружинящей походкой медленно приближается к зрителю, наклоняется прямо к его лицу.) Почему не поешь, спрашиваю.

ЗРИТЕЛЬ(отпрядывает и прижимается к спинке кресла. Она его дальше не пускает, а то бы он уполз в самый дальний угол зала. Говорит с остатками самолюбия). Я? Я? Ничего. А что?

ВАСЯ(начинает медленно поднимать левую руку. Поднимает ее до уровня носа зрителя. Тот замирает на вздохе.) Почему не поешь, падло, когда все люди поют?

ЗРИТЕЛЬ(кричит) Вы что? Вы что? Вы не имеете права!

ВАСЯ(хватает зрителя за грудь. Тот весь обмякает. Пете и Коле). Эй, подите сюда! (Петя и Коля соскакивают со сцены и помогают тащить зрителя.)

ЗРИТЕЛЬ На помощь! На помощь!

ВАСЯ(передразнивая) На помощь! На помощь! (К залу.) Ну!

ЗРИТЕЛЬ На помощь! На помощь!

(Его втаскивают на сцену. Волокут к центру сцены. Разворачивают лицом к публике. Петя и Коля держат его за раскинутые руки.)

ВАСЯ(подходит к зрителю и наклоняется прямо к его лицу) Почему не поешь? Не умеешь? Ты что, против меня?

(неожиданно снова взбодрившись) Вы не имеете права!

ВАСЯ(бьет его. Тот моментально сгибается, через некоторое время выпрямляется) Ну, что?

ЗРИТЕЛЬ Да я…

ВАСЯ(лезет во внутренний карман пиджака зрителя. Вытаскивает какой-то красный пропуск. Рассматривает его и идет к авансцене) Так, младший научный сотрудник. Младший, значит. А рожа-то! Рожа-то! (Смеется.) Ой, не могу! (Пете и Коле.) Эй, пойди сюда.

(Петя и Коля отпускают руки зрителя и идут к Васе. Зритель хочет опустить руки, но Петя оборачивается и грозит ему. Зритель по-прежнему держит руки раскинутыми. Петя, Коля и Вася смотрят на фотографию и смеются.)

ПЕТЯ Ой, не могу, рожа!

КОЛЯ И очки! Гы-гы.

ВСЕ ВМЕСТЕ Ха-ха-ха!

Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги