Читаем Места полностью

КОЗЕЛ Двое таких, вроде вас (указывает на Солдата и Майора), посадили его в мешок и об столб!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Об столб? Кошкина? Хороший, вроде был мужик. Непьющий.

СОЛДАТ Об столб? Едри его мать! Где-то я про это уже слышал?

МАЙОР Это не мы.

КОЗЕЛ Вроде вас. Двое. А бедный товарищ Кошкин только ох да ах.

СОЛДАТ Ох да ах? Едри его мать! А, товарищ Иванов?

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Чего только не бывает. И об вас хорошо отзывался.

КОЗЕЛ Только ох да ах, пока мешок не прорвался. А сколько раз его с прогрессивки снимали.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Да. Не тот материал в актеры идет. Вот раньше.

МАЙОР А что я? Я просто сказал, вроде на девять договорились.

СОЛДАТ Нет, Вась, конечно, он зря про Кошкина, но ты слушай, товарищ Иванов правильно говорит, едри его мать.

КОЗЕЛ Вот раньше шли — один к одному: все не ниже метра восьмидесяти.

МАЙОР Давайте скорее, а то на профсоюзное собрание надо.

КОЗЕЛ Косая сажень в плечах…

СОЛДАТ Он, конечно, зря про Кошкина, но вот товарищ Иванов…

МАЙОР На собрание нужно. И ваша явка обязательна.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Нам тоже нужно?

МАЙОР Конечно. Давайте скорее.

СОЛДАТ (Сообразительному)А вообще-то он прав, товарищ Иванов, насчет собрания, едри его мать.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ А нам-то зачем на собрание?

СОЛДАТ Нет, Петь, он прав, насчет собрания. А про Кошкина этот вот зря…

КОЗЕЛ Я пошел, а то вам на собрание.

СОЛДАТ Нет, насчет собрания он прав, а вот шесть девяток — это ты зря, Петь.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Какие девятки.

СОЛДАТ Ну, он еще про кошку, а я ему прямо тогда и сказал, что это он зря, едри его мать. Но восемь девяток, Петь, нехорошо.

КОЗЕЛ Я пошел.

МАЙОР Идите, идите.

КОЗЕЛ Всего доброго, господин полковник.

МАЙОР Я майор.

СОЛДАТ Про кошку-то — это он зря. Но, Петь, ты тоже неправ.

КОЗЕЛ Всего доброго, господин полковник.

МАЙОР Я майор.

КОЗЕЛ Всего доброго. (Направляется к выходу)

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Товарищ майор. А как же козел-то?

МАЙОР Какое козел?

СОЛДАТ Козел?

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Ну, на кухню которого.

МАЙОР На кухню?

СОЛДАТ Кухню?

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Мы же козла на кухню вели.

МАЙОР Ах, козла. Так ведите.

(Козел бросается бежать)

Держите его!

(Сообразительный бросается на козла и хватает его)

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ (Солдату) Заходи справа!

КОЗЕЛ Ме-е-е.

СОЛДАТ Что?

КОЗЕЛ Ме-е-е.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Заходи справа!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

СОЛДАТ Что?

КОЗЕЛ Ме-е-е!

МАЙОР Держать козла!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

СОЛДАТ Держать козла!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Слушаюсь! Держать козла!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

СОЛДАТ Держать козла!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Заходи справа!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

МАЙОР Держать козла!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

СОЛДАТ Держать козла!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Ах, ты еще кусаться!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

МАЙОР Вяжи козла!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Заходи справа!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

СОЛДАТ Ах, ты еще кусаться!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

МАЙОР Бери козла!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Бери козла!

КОЗЕЛ Ме-е-е!

СОЛДАТ Ах, ты еще кусаться!

(Бьет Козла, тот падает и не шевелится)

МАЙОР Чего не шевелится-то?

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ И вправду, не шевелится.

СОЛДАТ Подох кажись. (Наклоняется над Козлом, вытирает пот со лба)

МАЙОР Лежит козел-то.

СОЛДАТ Лежит, сердечный, едри его мать.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Подох, знать.

СОЛДАТ Как пить дать, подох.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Да все одно — на кухню.

СОЛДАТ Про кошку это он тогда, конечно, зря, а жалко все-таки. Ничего себе был козлик.

МАЙОР Несите его на кухню.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Слушаюсь, товарищ майор.

СОЛДАТ Жаль. Ничего себе, вроде, был козлик, а ты ему еще восемь десяток, Петь.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Какие десятки?

СОЛДАТ Ну, он еще про кошку, а ты ему десяточки.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Какую кошку?

МАЙОР Несите же.

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Слушаюсь, товарищ майор.

СОЛДАТ Слушаюсь, товарищ майор.

(Поднимают Козла и несут.)

Нет, Петь, про кошку он, конечно, не прав, но и ты ведь…

СООБРАЗИТЕЛЬНЫЙ Заткнись ты.

СОЛДАТ Нет, Петь, про кошку он, конечно, зря, но ты тоже не прав.

КОНЕЦ

Я играю на гармошке

(пьеса с пеньем и поруганием зала)

1970–е

Действующие лица:

ВАСЯ,

ПЕТЯ,

КОЛЯ,

3 МИЛИЦИОНЕРА

И ВЕСЬ ЗРИТЕЛЬНЫЙ ЗАЛ.


Перейти на страницу:

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Места
Места

Том «Места» продолжает серию публикаций из обширного наследия Д. А. Пригова, начатую томами «Монады», «Москва» и «Монстры». Сюда вошли произведения, в которых на первый план выходит диалектика «своего» и «чужого», локального и универсального, касающаяся различных культурных языков, пространств и форм. Ряд текстов относится к определенным культурным локусам, сложившимся в творчестве Пригова: московское Беляево, Лондон, «Запад», «Восток», пространство сновидений… Большой раздел составляют поэтические и прозаические концептуализации России и русского. В раздел «Территория языка» вошли образцы приговских экспериментов с поэтической формой. «Пушкинские места» представляют работу Пригова с пушкинским мифом, включая, в том числе, фрагменты из его «ремейка» «Евгения Онегина». В книге также наиболее полно представлена драматургия автора (раздел «Пространство сцены»), а завершает ее путевой роман «Только моя Япония». Некоторые тексты воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Современная поэзия

Похожие книги