Читаем Мастер артефактов полностью

– Чему ты радуешься? – раздраженно спросила Маюн. – От этих искр никакого толку.

– Это не так. – Ойру указал рукой на Дэйви.

Тот снова впал в забытье; кисть почти перестала кровоточить.

– Пусть его страх и боль станут хворостом для твоего огня.

– Но я… – начала Маюн и, взглянув на фермера, осеклась: свечение вокруг него начало тускнеть.

Маюн впала в замешательство: как быть? Да, ее маска питается ее болью, а взамен дает прилив энергии, но способна ли на это сама Маюн? Может ли она, подобно золотому артефакту, забирать чужую боль и эмоции и черпать из них силы? Маюн не знала – но отчетливо понимала, что должна попробовать…

Она прикоснулась сознанием к эмоциям фермера и впустила их в себя, позволив им напитать собственные эмоции. К ее удивлению, это оказалось проще простого. Она увидела, как аура, слой за слоем, отделяется от тела фермера. Дэйви снова распахнул глаза. Он был не просто напуган – его лицо перекосило от беспредельного, нечеловеческого ужаса.

– Что ты делаешь? – закричал фермер.

Ярость. Боль. Отчаяние. Отвращение. Ненависть. Все его эмоции вливались в нее, наполняя энергией, и с каждой секундой они становились все ярче и сильнее. Ужас. Боль. Агония. Безысходность. Из уголька, тлевшего в душе Маюн, вспыхнуло пламя. Прокатившись по рукам, оно вырвалось из ладоней – два раскаленных клинка из чистейшей энергии духа. Тут только Маюн осознала, что она кричит, пронзительно и надрывно, и крик ее подобен острейшему мечу. Старый Дэйви тоже закричал, и тогда она рубанула клинками, крест-накрест, снеся ему голову с плеч. Шея фермера обуглилась; языки пламени вырвались из глазниц, изо рта хлынул неземной свет.

Тут же голод и боль, истязавшие душу и тело Маюн, исчезли. Перемена оказалась настолько резкой, что Маюн оторопела. Все ее чувства, приглушенные непрекращающимися мучениями, вдруг встрепенулись. Она лишила человека жизни – и забрала ее себе. И теперь, впервые за долгое время, ощущала себя по-настоящему живой. Это было упоительно! Маска по-прежнему требовала боли, но теперь Маюн едва различала ее настойчивый голос.

Внезапно все закончилось. Будоражащий восторг, ликование, радостное возбуждение – все это вмиг испарилось. Теперь Маюн ощущала нечто совершенно другое. Внутри ее словно разверзлась пропасть, которая становилась все шире. Это был какой-то новый, не испытываемый до этого момента голод, утолить который не смогли бы все яства мира, вместе взятые.

– Полагаю, ты совмещаешь в себе таланты и наездницы душ, и звенящего клинка, а это значит, что ты – клинок духа. Однако аклумера и осколок кольца инквизитора изменили твою магию, превратив ее в нечто новое. И совершенно потрясающее. То, что ты делаешь, уже не заклинательное песнопение. Это заклинательный крик.

Уголок его рта дернулся. По-видимому, это должно было означать улыбку, но Маюн поежилась: выглядела «улыбка» неуместно и пугающе.

– Кричащий дух, кричащая – вот кто ты такая. Научить тебя преломлять свет или высасывать душу будет, возможно, не так просто – ты ведь не чистокровная илюмитка, – но твой талант… твоя мощь. – Подобие улыбки превратилось в плотоядную ухмылку. – О да. Ты мой маленький смертоносный кинжал. Моя кровавая Ораки.

За их спинами раздался шорох: обезглавленное тело фермера, превратившееся в груду обугленных костей, подалось вперед и сползло на пол. Слабо вспыхнули искры, послышался электрический треск и шипение, после чего все затихло.

– Идем, – поторопил Ойру ученицу, – нам пора в Хентингсфорт.

– Зачем? – спокойно спросила Маюн.

Все ее эмоции, включая вечное раздражение, что вызывал в ней Ойру, казались незначительными по сравнению с недавним пиршеством духа. Ей хотелось испытать это снова. Она жаждала крови и смерти с той же одержимостью, с какой влюбленный жаждет встречи с объектом своей страсти, а изможденный путник, бредущий по пустыне, – глотка воды.

– Там тебя ждет еще одно задание. – Ойру направился к выходу, дав знак Маюн следовать за ним. – Последнее. А потом мы отправимся далеко-далеко, дальше, чем Реохт-на-Ска и даже самое сердце царства теней.

– Ты заберешь меня… с собой?

Они вышли из сарая на слепящий солнечный свет, пересекли двор и нырнули в прохладный сумрак Чащи.

– Да. Но сначала мы пойдем в Хентингсфорт. Твоя сила только что проснулась, а тени намного опаснее, чем старый фермер, привязанный к стулу. В Хентингсфорте нас ждут сотни людей.

– И что мы будем там делать?

– А ты как думаешь? Мы будем сражаться, сеять смерть и пировать душами слабых, запивая их светом и тьмой.

Маюн задрожала от предвкушения – скоро, скоро она поохотится и вновь вкусит крови, вновь почувствует себя живой! – и с готовностью последовала за своим учителем.

Глава 22

Кентон умирал. Он чувствовал, будто расщепляется на части и эти части, одну за другой, затягивает в бездну.