Читаем Мастер артефактов полностью

– Маска сделала ее еще мощнее. Какие бы способности ни были даны тебе от рождения, сочетание кольца инквизитора, аклумеры и маски превратило тебя в нечто… диковинное.

– В монстра. Такого же урода, как и ты.

– Можно и так сказать.

Маюн усмехнулась:

– Но от смерти оно меня не спасло.

– Ты была мертва лишь наполовину. Могло быть и хуже.

Ойру окинул взглядом поля, тянувшиеся по левую руку, потом повернул голову вправо, устремив взор вглубь Чащи.

– Против кровяного дракена у тебя не было ни малейшего шанса, и все же ты убила его. Я впечатлен. – Беспристрастные глаза вновь уставились на Маюн. – Настало время для следующего испытания. Точнее, их будет три.

Он сделал быстрое движение пальцами и буквально из пустоты извлек окровавленный кусок ткани.

– Я похитил фермера и спрятал его здесь, неподалеку. – Он кинул тряпку Маюн. – Найди его.

– И что потом?

Маюн поднесла ткань к лицу и глубоко вдохнула. Даже сквозь маску она ощутила запах – и вкус – крови. Острый привкус меди. Обжигающая нота железа. Аромат жизни… и смерти.

– Это первое испытание. Второе – ты должна получить ответы.

– О чем мне спрашивать этого идиота?

– Сама узнаешь, когда найдешь его.

– А третье?

– Это будет нечто особенное. Возможно, оно объяснит, почему ты убила дракена, а не наоборот.

Глаза Маюн сузились. Ее костюм для жатвы был насквозь пропитан кровью и изодран в лохмотья. На ее теле не осталось ни царапины, но голод и жажда, проснувшиеся с новой силой, сводили с ума.

Ей нужна энергия… и боль.

– Я найду этого фермера.

Глава 21

Маюн рассматривала мужчину, привязанного к стулу. Лицо несчастного вспухло под синяками; из ран на лбу, груди, руках сочилась кровь. От ее густого сладковатого запаха у Маюн скрутило живот: боги, как она голодна! Она изнывала от желания вонзить зубы в кусок еще не остывшего мяса. О, этот запах! Он дразнил, кружил голову, заставлял ее дрожать от предвкушения, как дикого зверя, наконец загнавшего добычу.

Но Маюн уже успела понять, что есть другой способ если не утолить этот нечеловеческий голод, то хотя бы на время приглушить его. Она поняла это, когда расправилась с целой стаей волков.

Она должна убивать.

И отрицать это все равно что отказываться от еды. Маска ослабляла муки голода: она поглощала боль и в ответ давала силу, но это было равнозначно тому, как если бы человеку, изголодавшемуся по мясу, предложили морковную котлету. Жить можно – но удовлетворения никакого. Маюн уже поняла, что должна убивать: только забирая чужую жизнь, можно испытать желанное насыщение, почувствовать силу, бурлящую в каждой клетке тела. Маюн была уверена, что она не превратилась в вампира… но то, что становится чудовищем, знала наверняка.

Ноги и руки фермера связывали толстые путы, сотканные из тени и прочные, как сталь. Во рту у него торчал кляп из той же ткани, кусок которой Ойру дал Маюн, чтобы она разыскала пленника. Она бросила окровавленную тряпку на пол перед собой. Человек дернулся, повернул изуродованное лицо, напряженно всматриваясь в затемненный угол, где она стояла. Сначала он заметил золотые отсветы, потом различил неподвижное лицо – и разрыдался. Слезы хлынули на заросшие седой щетиной щеки, голова ушла в плечи… Маюн брезгливо поморщилась: это трясущееся, всхлипывающее ничтожество не заслуживало того, чтобы называться человеком. Всего лишь добыча, дрожащая перед хищником. Она вытащила кляп у него изо рта.

– Что… что вам нужно?

Маюн молчала. Снаружи кудахтали куры, из стойла доносилось лошадиное фырканье. Она чуяла запах коровы с раздутым от молока выменем. Тянулись минуты, а Маюн так и не проронила ни слова. Она и сама не знала, что ей нужно от этого человека.

Но она ненавидела его всей душой: его немощность напоминала ей о собственной слабости, и Маюн это не нравилось.

– Спроси, где прячется его семья.

Маюн знала, что Ойру следит за ней. Пусть он и не принял материальную форму, она все равно четко ощущала его присутствие.

– Сам спроси, – хрипло огрызнулась она.

Во рту у нее пересохло от жажды.

– Нет. – Ойру возник рядом. – Ведь это твое второе задание.

Маюн выступила из темноты в столб света, падающий из открытой двери на крышу, и прошипела:

– Говори, где твоя семья.

– У меня никого нет.

Лицо фермера было в грязи, скулы в темноте казались пурпурно-черными.

– Я тебе не верю. Повторяю еще раз: где твоя семья?

– Ушла.

– Куда? – процедила Маюн, чувствуя, что вот-вот потеряет над собой контроль.

– Пожалуйста, – голос фермера задрожал, – не трогайте их.

Маюн не сводила с него глаз, прислушиваясь к своим ощущениям. Ничего. Ее магия молчала.

– Ты врешь. – Маюн приблизилась к связанному. – Ты пытаешься их спасти, защитить, но своим враньем делаешь им лишь хуже.

– Умоляю, отпустите меня. Я ведь не сделал ничего дурного!

– Мне плевать, – сказала Маюн и сама удивилась: ей и правда было безразлично, пострадал этот человек за дело или всего лишь по прихоти Ойру. – Даже будь твои руки запятнаны кровью тысячи безвинных душ.

– Да я бы ни за что…