Читаем Мастер артефактов полностью

Пока Аннев с Фином высматривали внезапного преследователя, Терин из кожи вон лез, чтобы до смерти запугать Титуса, живописуя все возможные кошмары, поджидающие их в Нижнем квартале. Напрасно Шраон то и дело повторял, что Пепельный квартал находится на северо-западе, а «Бездонный кубок» на юге, – Терина было не остановить. Он самозабвенно вещал об извергах, шатающихся по кварталу средь бела дня, каннибалах на каждом углу и забрызганных с ног до головы кровью некромантах. Во время описания последних Шраон тактично кашлянул, и до Терина дошло – пусть и не сразу, – что Цзянь наблюдает за ними с улыбкой на губах: розовые глаза йомада сияли весельем.

– Я… хм. – Терин умолк, беспомощно глядя на друзей, но спасать его никто не собирался.

В конце концов сам Цзянь и пришел ему на выручку:

– Это правильно, что вы боитесь некромантов, аватар Терин, ведь те, кто имеет дело со смертью, редко ценят жизнь.

– Но… вы же сами…

– Некромант, все верно.

– Но вы… как бы сказать… вы не страшный. Я имею в виду, выглядите вы жутко, конечно. Белый как мел, глаза розовые. Но мне кажется, вы… даже не знаю.

Цзянь кивнул.

– А если бы у меня рот был измазан кровью? Или за мной шествовала армия мертвецов? Тогда вы испугались бы?

– Ну, э-э…

– Думаю, испугались бы. Даже не думаю, а знаю наверняка. Видите ли, аватар Терин, я одинаково высоко ценю и жизнь, и смерть. Я не забираю жизни бездумно и не призываю тех, кто перешел в царство духов, веселья ради. И к жизни, и к смерти надлежит проявлять равное уважение.

Аннев слушал их разговор вполуха, пристально вглядываясь в цветущие персиковые деревья. Однако никаких признаков движения больше не было, – по-видимому, таинственный преследователь их все-таки обогнал. По мере того как они продвигались по Королевскому тракту, сады становились меньше, а особняки – скромнее. Вскоре кирпичную кладку мостовой вновь сменили булыжники; по обеим сторонам дороги катили экипажи, а стражники встречали и провожали компанию куда как более подозрительными взглядами. Цзянь глубже надвинул капюшон и снова превратился в молчаливую даму благородных кровей, сопровождаемую наемной охраной.

До площади с русалочьим фонтаном оставалось несколько десятков шагов, когда их группа привлекла к себе внимание – но не стражей порядка, а какого-то толстяка в кожаном жилете на голое тело. На карманах жилета гирляндами висели золотые цепи с гигантскими драгоценными камнями. От каждого соска тянулось несколько цепочек, которые крепились к носу и нижней губе.

– Это что за цирк с илюмитской швалью на лошади? – заорал толстяк, размахивая голыми руками, чтобы привлечь внимание как знати, так и стражи. – Да это же мятежники! Гляньте-ка на них: отворачиваются, лица прячут! Оружие выставили напоказ, будто законы для них не писаны!

Аннев нахмурился: у толстяка самого на поясе висели два декоративных кинжала и сабля в ножнах. Крикун распахнул полы жилета и дотронулся до рукояти кинжала, при этом небрежно поигрывая одной из золотых цепей, украшавших его голый торс. На мгновение Анневу стало смешно: как, интересно, он собирается драться, с такими-то цепями? Но тут же понял, что сам толстяк драться не собирается – за его спиной понемногу выстраивался целый вооруженный отряд. Воины были статные и мускулистые, к тому же сражаться им ничего не мешало. Их бронзовую кожу покрывали татуировки, а на правом плече у каждого красовалось одно и то же клеймо – дикая кошка и двухмачтовый парусник, – говорящее о характере их занятия и принадлежности к определенному знатному дому.

Лицо Шраона стало темнее тучи.

– Ты смеешь называть королевский дом Ченгов цирком? – прогремел он, выступая вперед. – На колени, работорговец!

Толстяк оторопел:

– Что, простите?

– А вот этого не обещаю. На колени!

Шраон развернулся и молниеносно выхватил саблю из ножен у толстяка. Охранники, спешащие хозяину на подмогу, встали как вкопанные.

– Этот человек оскорбил королевский дом Ченгов. Я требую извинений – иначе я отрежу его гнусный язык.

Городские стражники в ответ лишь молча переглянулись. Вероятно, они решили, что перед ними какой-то сумасшедший. Иннистиульских солдат, казалось, требование Шраона ничуть не удивило: ни один из них не двинулся с места и не обнажил оружия.

– Ваша светлость, – сказал наконец кто-то из стражи, – не все обычаи Иннистиула почитаются в Лукуре. Если этот человек оскорбил вас, вы должны обратиться с жалобой к верховному судье или одному из местных магистратов.

– Или консулу, – произнес Шраон, расправив плечи. – Это конфликт между рабовладельческими домами, а значит, его решением займется консул Анабо.

– Это вполне… приемлемо.

– Либо этот человек извинится и возьмет назад свои грязные обвинения. Он сохранит язык, а мы продолжим свой путь.

Тут толстяк завопил, брызжа слюной:

– Да ты знаешь, кто я? С какой это стати…

– Элар Кранак, второй дан, благородный лорд Иннистиула.

У работорговца отвисла челюсть.

– Я… откуда ты знаешь?