Читаем Мастер артефактов полностью

Аннев оглянулся на реку. От команды «Баклана» почти ничего не осталось: гребцы-рабы, прикованные цепями к своим скамьям, ушли под воду вместе с кораблем; большинство матросов погибло, лишь несколько человек барахтались в воде, пытаясь добраться до берега. Один из них, не выдержав схватки с течением, исчез под водой, да так и не вынырнул обратно. Двое других, мужчина и женщина, пока держались на плаву и, вцепившись в какие-то обломки, продвигались к берегу, на котором стоял Аннев. Но даже издалека можно было разглядеть, что лицо и руки женщины покрыты страшными ожогами, а на голове у мужчины зияет кровавая рана.

Помочь им… или убить их?

Когда-то он уже слышал этот холодный голос внутри себя – тот нашептывал, что если Аннев вновь станет помогать Титусу с Терином, то провалит Испытание суда, а значит, надо действовать в одиночку. Аннев его не послушал, решив, что непременно найдет другой способ, свой собственный путь… и лишился всего, что у него было. А если он снова проявит милосердие – что дальше? Естественно, матросы отправятся в Лукуру, и вскоре весь город узнает, что случилось на корабле капитана Иошуа. И тогда у Аннева не останется ни малейшего шанса застать своих врагов врасплох.

Но что, если весть о кораблекрушении дойдет до столицы чуть позже? Что, если еще некоторое время гибель Анабо, Холиока и Ханиката будет тайной для всех? Тогда есть надежда, что он без помех успеет отыскать Салтара и остальных сианаров и даже подобраться к Тиане Рокас и Данте Турано, пока они ни о чем не догадываются.

Аннев посмотрел на Длань Кеоса, излучавшую тусклое сияние, и снова перевел взгляд на матросов. До берега им оставалось около трехсот футов. Что же ему делать? Совесть кричала, что он должен помочь этим людям, тогда как здравый смысл убеждал не глупить и подумать о собственных интересах. Он заставил оба голоса умолкнуть и прислушался к медленным ударам сердца.

Мужчина вдруг отпустил обломок мачты, за который цеплялся, и исчез под водой. Аннев с облегчением выдохнул – возможно, ему и вовсе не придется ничего решать? – однако женщина упорно продолжала плыть к берегу.

Аннев понял, что она доплывет.

Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Недолго думая, Аннев бросился к реке, сунул левую руку в прохладную воду и сосредоточился. Из золотого кулака вырвался огненный столб, и поток кипящей воды устремился к женщине. Он ударил в нее как раз в тот момент, когда она выпустила доску из рук. Женщина исчезла из вида.

Аннев вынул руку из воды и с минуту глядел на реку. Женщина так и не выплыла.

Его вдруг охватило холодное безразличие – то же самое чувство, с которым он познакомился, когда пытал Ханиката. В глубине души юноша осознавал, что его действия и смерть этой женщины были необходимы – а следовательно, оправданны. Но какая-то часть его естества отказывалась принять эту правду, ужасаясь тому, что он только что совершил.

Все они союзники Анабо, напомнил себе Аннев. А значит, несут часть вины за ее преступления. Консул Анабо хотела моей смерти, и любой матрос на этом корабле, не раздумывая, помог бы ей убить меня. Это было необходимо.

Необходимо.

Глава 94

Аннев отошел от кромки воды и подобрал оружие. Потом надел маску сороки, призвал магию плаща и полетел над рекой, высматривая выживших. Он насчитал с десяток тел, но не заметил среди них ни одного, что подавало бы признаки жизни.

Тогда он решил сделать еще один круг и, пролетая над обломками, вдруг заметил среди них шлюпку, а в ней – Джаффу. Удивившись, как это евнух ухитрился сбежать с тонущего корабля на единственной имеющейся на борту шлюпке, Аннев подлетел чуть ближе и увидел, что дела Джаффы совсем плохи: кожа на руках и груди вздулась кровавыми волдырями, а из живота торчал кусок дерева. Дышит Джаффа или нет, разобрать с такой высоты не представлялось возможным. Аннев с осторожностью опустился в лодку и понял, что Джаффа прихватил с собой кое-какие сокровища: кошелек, доверху набитый терранскими монетами из красного золота, и кожаный футляр с нетронутой печатью короля Ченга.

То и дело поглядывая на евнуха, Аннев поднял кошелек, сложил в него рассыпавшиеся монеты и, завязав, прикрепил к поясу. Потом потянулся к футляру, но едва его рука коснулась промасленной кожи, как евнух распахнул глаза.

– Фиба, – прохрипел он, прижимая руку к животу. – Она выжила?

Аннев взял футляр и перекинул через плечо:

– Мне очень жаль, Джаффа. Я не хотел, чтобы все так вышло.

Из груди евнуха вырвался тяжелый, полный боли и душевной муки стон.

– Она была единственным смыслом моей жизни… а ты отнял ее у меня.

Аннев вспыхнул от гнева и непроизвольно сжал золотую руку в кулак.

– Эти люди – твоя хозяйка и те, кому она служит, – пытались меня убить. Они разрушили мой дом… все жители моей деревни погибли из-за них. Они начали эту войну.