Читаем Мастер артефактов полностью

Он смотрел на полуголого дионаха, но видел перед собой не человека, а чудесное полотно: разноцветные нити, переплетенные друг с другом в хитроумный, неповторимый узор. И тогда, всецело доверившись магии жезла сотворения, Аннев потянулся к этим нитям.

Ханикат закричал.

Как и все три дня до этого, Аннев не обратил на его крики никакого внимания, – точнее, он отгородился от той части себя, что воспринимала дионаха как существо из плоти и крови. Теперь он знал все, что было известно Ханикату. К тому же дионах сам признался, что едва вырвется на свободу, как снова станет охотиться на Аннева и его друзей.

А потому, как ни прискорбно, придется это сделать.

Аннев твердил себе это, вытягивая нити т’расанга из тела кричащего Ханиката; когда из глаз дионаха хлынула кровь и плоть отвалилась от костей, разбрызгивая по полу густую красную жижу, Аннев снова сказал себе, что поступает правильно. И когда последний крик замер и подвал погрузился в звенящую тишину, он еще раз напомнил себе, почему сделал то, что сделал.

Что ж, да начнется великий эксперимент.

Он сделал глубокий вдох и переложил жезл в левую руку. Сосредоточив внимание и волю, он снова принялся тянуть за нити т’расанга, хладнокровно наблюдая за разворачивающимся на его глазах зрелищем.

Сначала испарилась кровь. За ней рассыпались куски плоти. Последними растворились кости: глухо стукнувшись о каменный пол, они растаяли, превратившись в дымящееся месиво из хрящей и мозгового вещества. Аннев тщательно изучал каждую нить, ощущая, как внутри его пробуждается некое новое понимание. За пять минут он узнал о т’расанге и человеческом теле больше, чем за всю жизнь с Содаром.

Однако новое знание породило тысячи вопросов. Что это за белые нити, которые привязывают дух и душу к телу? По ним течет люмен или нечто иное? И для чего они нужны? А когда он оборвал их – Ханикат это почувствовал? А сейчас он что-нибудь чувствует? И существует ли где-то вообще?

На разгадку подобных метафизических вопросов могла бы уйти целая жизнь. Что же до самого организма, его физическое устройство Анневу показалось гениальным в своей простоте. Он понял, как связаны между собой ткани, зачарованно наблюдал, как сокращаются и растягиваются мышцы и сухожилия… Ему чудилось, будто он наблюдает за великим мастером, расщепляющим на части свой главный шедевр. Это было упоительно. И прекрасно.

Задумавшись, Аннев отвлекся, и его взгляд упал на мокрый от крови плащ. Ханикат так и не спросил, почему Аннев отдал ему плащ; не знал он и о том, что его мучитель, пока сам дионах лежал в забытьи, поливал плащ его кровью и пытался добраться до магии, заключенной в артефакте.

Сначала ничего не выходило – о неудачах напоминали обесцвеченные чешуйки, – но в конце концов попытки Аннева увенчались успехом, и теперь плащ впитал в себя почти всю кровь Ханиката. Почему процесс остановился – этого Аннев долго не мог понять, пока наконец интуиция, обостренная магией кольца-кодаворы, не подсказала ему ответ. Тогда он вытер плащом то, что осталось от Ханиката, – костный мозг тут же быстро впитался в ткань, словно ему не терпелось соединиться с ее магией и дать артефакту новую жизнь. После этого начали впитываться и остатки крови, однако с чешуек, потерявших цвет, капли скатывались, упрямо не желая в них проникать.

Воодушевленный результатом, Аннев продолжил свой опыт. Аккуратно раздвигая волокна кваира и люмена, он наконец добрался до хорошо знакомых ему бледно-розовых нитей таланта крови и принялся ловко вплетать их в защитную магию чешуек. Эту магию сотворил не человек – она являлась естественным свойством драконьей кожи, из которой плащ был сшит, поэтому ничто не противостояло вмешательству Аннева в таинственную суть артефакта.

Когда последняя нить таланта крови проникла в крошечные чешуйки, Аннев ощутил нечто странное. То же самое чувство он испытывал, когда надевал на руку свой старый протез – как будто разные части схватывались друг с другом, сливаясь в единое целое. Теперь он точно знал: процесс завершен. Он создал артефакт.

Аннев поднял плащ и встряхнул. Засохшие частички крови густым облаком взметнулись в воздух, и перед глазами Аннева промелькнуло что-то белое. Он снова с силой встряхнул ткань и с удивлением обнаружил, что она полностью поменяла вид: красных чешуек не осталось, все они стали серыми или белыми, как кость. Последних оказалось раза в три меньше, и они образовывали какой-то странный узор.

По-видимому, он все-таки сделал что-то не так, а может, ему не хватило мастерства… Ну и пусть. Главное, он понял суть жезла, сумел верно им воспользоваться и создал настоящий терранский артефакт – сам!

Аннев намотал ткань на кулак.

Это не даритская магия… а терранская. Выходит, я терранец? Неужели Содар лгал мне о родителях? Если отец был даритом, а мать – илюмиткой, почему тогда я владею терранской магией?