Читаем Маруся Климова полностью

дома больно ударили резиновым шлангом по голове.

Был еще, кажется, такой Языков, тоже на заднем плане. Почти ничего о нем

не помню. Кажется, он перед смертью велел накрыть столы, пригласил

знакомых, в общем, устроил "большую жратву". Так и умер!

Батюшков был серьезно болен, страдал головой. Кюхельбекер, как мне

кажется, тоже. И если внимательно перечитать книгу о нем Тынянова, но не в

детстве, а во взрослом возрасте, то можно в этом лишний раз убедиться. Никаких

сомнений не остается. Но тем не менее Кюхельбекер был признан вменяемым и

надолго упрятан за решетку. Несправедливо!

Вяземский…

А может быть, русская литература началась с Гоголя?! Гоголь -- бесспорно, самая загадочная фигура во всей русской литературе. Редкий, с трудом

поддающийся обработке алмаз. В отличие от того же Пушкина ему нисколько не

повредило даже преклонение коммунистов. И в самом деле, моралисты и

либертены, бедные и богатые, умные и не очень, западники и славянофилы, мизантропы и филантропы, правые и левые, и даже православные и сатанисты в

равной мере и по сей день находят в его книгах все, чего ищут. В то время как

недовольство Достоевским, например, в рядах его соотечественников ширится и

растет, авторитет Гоголя остается непоколебимым. Но никому и в голову не

придет назвать его "наше все". Скорее, он напоминает растущую в отдалении ото

8

всех высоко на холме вечнозеленую сосну, равнодушно взирающую на смену

времен года и погодных условий и остающуюся при этом абсолютно

неизменной, точнее, продолжающую свой скрытый от постороннего взгляда

медленный рост -- прошу прощения за этот невольный прозаический пересказ

известного стихотворения. Единственным, кто решился наехать на Гоголя, был

Розанов, точнее, его глубоко верующая жена, которой очень не нравился его

смех. Но кому интересно мнение какой-то домохозяйки?! Сам Розанов, видимо, желая угодить жене, заподозрил Гоголя в некрофилии, его смущала некоторая

странность женских образов, например в "Вие": панночка в гробу, и вообще…

Ну и что? Зато коммунисты видели в нем предтечу соцреализма и очень ценили

его жизнерадостный смех и исторический оптимизм, особенно в "Тарасе

Бульбе", где отец убивает сына, повинуясь чувству долга. Первая

"оптимистическая трагедия" в русской литературе! Любовь Яровая и Павлик

Морозов имеют возможность сослаться на классику. Ну и что, что отец убивает

сына? Зато Гоголь написал "Нос", убедительно подкрепив это свое сочинение

собственным впечатляющим профилем. К тому же, говорят, в быту это был

очень странный человек - не мог сидеть за общим столом с посторонними, не

говоря уже о сожженной рукописи... В общем, несмотря на то, что у него отец

убивает сына, а не наоборот, как положено нормальному пациенту

психоаналитика, именно Гоголь внес самый существенный вклад в то, что

русские писатели, да и вообще все русские, в конце концов стали любимыми

пациентами доктора Фрейда. С ним в этом отношении может поспорить разве

что Достоевский.

Ах да, ну конечно, был же еще Грибоедов! Его мать не хотела, чтобы ее

сын отвлекался на занятия литературой, настаивала, чтобы он полностью

посвятил себя дипломатической карьере. Совсем как моя мамаша, которая не

понимает, чем я занимаюсь, и моих книг не читает -- к счастью!.. Что поделаешь, в каждом аристократе есть что-то от обывателя, а в обывателе - от аристократа.

Точно так же, как и в каждом гении есть что-то от графомана, а в графомане - от

гения, какое-то чисто внешнее сходство, для поверхностного взгляда. И

Грибоедов, вслед за Гоголем, в своем творчестве сделал упор на этом сходстве

аристократов с обывателями…

Как бы то ни было, но сам он родился в аристократической семье, и его мать

желала, чтобы он полностью посвятил себя службе, как и положено аристократу.

В общем, она надеялась, что ее сын станет Молчалиным, а тот предпочел стать

Чацким. Но в конце концов он все равно погиб, растерзанный разъяренной

толпой, то есть не от ума, а на службе, - в сущности, по вине собственной

матери. Представляю, что стало бы со мной, если бы я слушала свою мамашу!

Была бы я сейчас вторым секретарем в представительстве Морфлота где-нибудь

в Луанде, а может, и того хуже, в Исламабаде…

Но был ли на самом деле умен Чацкий? Пушкин, как известно, сомневался

в его уме. Белинский тоже. Помнится, этот вопрос порой даже делали темой

школьных сочинений. Очевидно, считалось, что если сам Пушкин усомнился в

уме Чацкого, считай, Грибоедова, раз уж тот назвал свою пьесу "Горе от ума", то

и любой советский школьник тоже имеет право в их уме усомниться. И самые

ушлые ученики выражали свое сомнение в уме Чацкого. Как правило, это были

мальчики из числа тех, кто пользовался особым расположением учительницы

литературы. Такое сомнение гарантировало им оценку "отлично". Я себе ничего