Читаем Мамочка, в моем сердце дыра. Пронзительная книга о детской депрессии полностью

– Ну что, разбойник, опять подсматривал мои сны без разрешения?

По безоблачному голубому небу легкомысленно прогуливалось майское солнце. Суетливо чирикали воробьи. Странные удары продолжались. Но это неважно. Он как и прежде смотрел на Нее.

Рабочий ушел, досадливо махнув рукой на прощание.

– Мамочка… проснись, пожалуйста… мне так нужно с тобой поговорить!

Она не отвечала. Все так же лежала рядом в кофейном мятом платье. Безмятежная и прекрасная.

«Наверное, нужно еще немножечко подождать. Минуток десять», – подумал он.

И все же странно. За свои неполные 6 лет он не помнил, чтоб мама спала столь долго. Но он гнал от себя сомнения: видимо, она просто очень-очень устала.

К нему трижды приходили люди. Сначала – двое уставших от стройки мужчин, однажды – пожилая хмурая женщина с лыжной палкой вместо клюки. Еле передвигала распухшие от отеков ноги.

Все они звали его. Предлагали воду, хлеб.

Но ему не до еды. Он лишь хочет, чтобы мамины веки дрогнули. Чтоб заструился свет из улыбчивых глаз. Чтоб обняла его крепко-крепко, окутала теплом родной кожи и забрала из него этот скользкий, липкий страх, что пытается просочиться в его душу, нашептывая всякие глупости. Нет, я закрою от него сердце, я ему не верю, этого не может случиться! Не хочу ничего слышать!

Вдруг в заваленное осколками стекла и штукатурки помещение резко вторгся третий. Высокий и статный, он решительно направился прямиком к маминой кровати. И к нему.

– Привет, парнишка. Ты должен пойти со мной.

– Здравствуйте, товарищ солдат. Я не могу.

– ?

– Я… жду, когда мама проснется.

– Ты не должен ее ждать.

Пауза. Внимательный взгляд карих мужских глаз.

– Не спорь со мной, просто пошли.

Максимка вцепился в маму. Зарылся лицом в ее кудри. Теперь, кроме мамы, ничего не было. Никакой войны. Никаких солдат. Родной запах. На мгновение ему стало легче. Он не пойдет.

Внезапно сильные жесткие руки бесцеремонно подхватили его. Он неистово заколотил ногами. Ненависть охватила его.

– Нет, нет, не надо! Она – все, что у меня есть… Па-жа-лус-та-а-а-а…

Его не слышали. Молча несли к выходу.

Тогда он озверел. Начал кусать. Сначала в плечи, в после – в шею. Ему было совсем нечего терять. Лучше смерть, чем разлука с ней.

– Эй, эй, погоди ж ты, мне больно, маленький дикарь! Ах, вот же черт!..

Один из укусов особенно удался, вояка остановился, продолжая держать его одной рукой, а другой потирая укушенное горло. Он чертыхался сквозь зубы.

– Ты все равно пойдешь со мной! Понял?