Читаем Любимые полностью

Почти на каждую статью о коммунистических детских лагерях, где якобы дети не получали достаточно еды и нормального образования, приходилась статья о paidopoleis, детских домах королевы. В газете Танасиса к этим историям прилагали фотографии улыбающихся детей, мальчиков с коротко подстриженными волосами и девочек с аккуратными косичками, на фоне белоснежных зданий. Темис всегда внимательно рассматривала лица мальчиков, которые делали зарядку, возделывали землю или учились плести корзины. Мог ли один из них оказаться Никосом? Однажды она увидела снимок маленького мальчика на качелях и убедила себя, что это ребенок Алики.

В обед, слыша в замочной скважине шевеление ключа, Темис надеялась, что именно в этот день получит хорошие новости. Прошло шесть месяцев, ее разочарование росло.

Радовало то, что Танасис стал тепло общаться со своим племянником.

– Yia sou, Ángelé mou, – говорил он чуть ли не с радостью, приходя с работы. – Здравствуй, Ангелос. Как сегодня поживает наш маленький человечек?

Иногда Танасис даже играл с ним в прятки, скрывая лицо за вышитой салфеткой.

Ангелос хохотал, вызывая улыбку на перекошенном лице Танасиса. Ребенок больше не боялся дяди, и каким-то невообразимым образом, непонятным ни матери, ни прабабушке, между этими двумя возникла особая связь.

Между собой Танасис и Темис почти не разговаривали. Брат сильно злился на нее, особенно после того, как заплатил местному священнику немалые деньги, чтобы тот не зачитывал дилоси Темис. Той осенью суд над Никосом Белояннисом вызвал международный протест. Танасис считал лидера коммунистов предателем, его обвиняли в шпионаже в пользу Москвы. Темис видела в нем настоящего патриота, раскрывшего, что многих пособников нацизма вознаградили, а не наказали. Но эту тему не стоило обсуждать с Танасисом.

В конце года, когда деревья на площади стояли голыми, а дни стали короче, семья сидела за обеденным столом. Был вторник. Темис навсегда запомнила, что в тот день бабушка приготовила рис со шпинатом, и Танасис как всегда склонился над тарелкой, с аппетитом отправляя еду в рот. Его тарелка почти опустела, когда он вдруг поднял голову.

– Кстати, – сказал он с набитым ртом, – твою подругу снова арестовали и отправили в тюрьму.

Темис уронила вилку:

– Значит, ты нашел ее! Где она?

Темис еле удержалась, чтобы не спросить о мальчике, но не успела она ничего сказать, как Танасис снова заговорил.

– Анна Кузелис мертва, – без прикрас объявил он. – И ее ребенок тоже.

Кирия Коралис увидела несчастное лицо внучки и немедленно взяла ее за руку.

– Но по документам выходило, что у нее был еще сын.

– О! – Темис оживленно подалась вперед. – Что еще там говорилось? Было там еще что-нибудь? Расскажи мне, Танасис. Там говорилось о нем?

Темис привстала со стула, не в силах скрыть волнение.

– Прошу, Танасис! Расскажи мне!

– Почему это так важно для тебя? – спросил он, намеренно мучая ее.

– Потому что… важно! – сердито выкрикнула Темис.

– Прошу тебя, Танасис, не дразни сестру! – вмешалась бабушка.

– Там не говорилось ничего конкретного. Я лишь знаю, что дети таких заключенных попадают под опеку paidopoli. Королева Фредерика…

– Да, Танасис, я знаю про детские дома, – нетерпеливо фыркнула Темис.

– А в данном случае, скорее всего, туда он и попал, – проговорил Танасис, не обращая внимания на слова сестры. – Заключенная умерла. Что еще им оставалось делать?

Темис испытала некоторое облегчение. Ее тревожили постоянные слухи о том, что происходит с детьми, которых увозили из Греции. В глубине души она понимала, что не так просто отправиться на поиски за пределы страны.

– По крайней мере, если отпрыск твоей подруги находится в детском доме королевы, он не забудет, что он грек.

Темис уговаривала себя успокоиться.

– И он узнает настоящих героев своей страны. Ему не промоют мозги!

В недавней газетной статье говорилось, что греческих детей, растущих в коммунистической общине, учат новой версии истории: что настоящим героем Греции был не Каподистрия, лидер революции против турков, но Захариадис, имевший дурную репутацию лидер Демократической армии.

Танасис еще не закончил своей тирады.

– Мы же не поступим так с нашим маленьким человечком, так ведь? – сказал он, потрепав Ангелоса по щеке. – Мы выучим историю, так ведь, моро му?

Теперь он полностью переключился на Ангелоса. Он не сказал сестре, что так долго ничего не говорил об Анне Кузелис потому, что искал записи и о Темис. Но его поиски провалились.

Танасис принялся играть с племянником.

Темис сделала вид, будто не уловила намека.

Когда Ангелос повзрослеет и начнет понимать, что говорят, Темис защитит его от убеждений Танасиса, но сейчас ребенок лепетал и улыбался, не понимая дядиных слов.

Темис была в замешательстве. Она обрадовалась, узнав о ниточке, способной привести к Никосу, но не понимала последствий. Темис решила отвлечься и помыть посуду. Ей хотелось отвернуться от Танасиса и подумать.