Читаем Любимые полностью

На спине лежали те, кому пуля попала в живот. Темис невольно бросила взгляд на лица: на них застыла мука. Вид мертвого капитана совершенно поразил ее: казалось невозможным, что такого гиганта сразил крохотный кусочек металла. Он широко раскинул руки, а густые темные волосы пропитались кровью. Над телом навис солдат правительственной армии, проверяя карманы.

– А вот и наша награда! – просияв, крикнул он солдату, сопровождавшему Темис.

В дверных проемах съежились деревенские старухи. Их предупредили о предстоящем кошмаре, и некоторые согласились выполнить роль приманки, когда отряд вошел в деревню.

Проходя мимо, Темис не смотрела на этих дряхлых женщин. Она винила их в смерти товарищей. Все старухи были предательницами, все до единой.

Темис заметила Катерину. Яркие, огненно-рыжие волосы, которые подруга отказывалась остричь, выбились из-под кепи и закрыли лицо. Должно быть, Катерину застрелили в спину и она пыталась смягчить падение. Раскинутые руки, странно заломленные запястья…

При виде мертвого тела Темис охватил ужас. Она непроизвольно всхлипнула и шагнула вперед, чтобы прикоснуться к холодному лицу подруги.

– Вставай, сейчас же! – крикнул солдат. – Руки вверх!

Прекрасная Катерина мертва, подумала Темис. Но сейчас ей надо постараться сохранить свою жизнь, больше ничего не оставалось. Она быстро встала, сглатывая соленые слезы, бегущие по щекам.

Ее отвели к группе других бойцов, здоровых, и вместе они столпились под огромным платаном, раскинувшим крону над площадью. По очереди им связали руки за спиной.

В двадцати метрах лежало около десятка тяжелораненых. Двое офицеров правительственной армии шли мимо них, останавливаясь возле ног каждого и делая пометки.

Темис и других выживших, способных ходить, подвели к зданию, построив спиной к площади. Солдат, который затягивал им веревки на запястьях, теперь завязал глаза. Какая-то женщина всхлипнула.

– Заткнись! – приказал ей мужчина. – Нам ни к чему лишний шум.

Боец, стоявший рядом с ней, тихо молился.

Темис опустила голову. Ужас уступил место всепоглощающей печали. Неужели ее жизнь закончится вот так? В темноте и горечи поражения? Грязная хлопковая повязка на глазах промокла от слез. Сердце Темис наполнилось горечью от осознания того, что жизнь заканчивается, – а ведь она только успела распробовать ее на вкус.

Зазвучали выстрелы. Темис считала. Один… Два… Три… Четыре… Размеренные, как тиканье часов, но не такие громкие, как она ожидала. Скоро и ее черед.

Пять… шесть… семь… восемь… девять…

Она все еще слышала тихую молитву мужчины. Никто рядом не упал. Она бы услышала. Но выстрелы продолжались.

Десять… одиннадцать… двенадцать…

И ничего. В тишине раздались голоса солдат. По лицу и шее Темис тек пот. Под этим палящим солнцем ее охватили противоречивые чувства: страх, облегчение, отчаяние.

Минут через десять она почувствовала, как чьи-то неловкие пальцы снимают с нее повязку. Все выжившие осмотрелись по сторонам. Темис заморгала от яркого света и медленно повернулась – взглянуть, что произошло. Раненых больше не было. Они исчезли. Остались лишь кровавые лужицы на пыльной земле. А им завязали глаза, чтобы они не видели хладнокровного убийства.

Испуганных деревенских жителей отвели на площадь. Для них было свое испытание.

Десять человек, включая Темис, грубо посадили в кузов. К ним приблизился солдат правительственной армии и плюнул ей в лицо. По ее щеке поползла слюна.

С завязанными руками Темис ничего не могла сделать. Сидя в грузовике с другими, обезличенная и униженная, Темис перебарывала слезы. Она опустила глаза и уставилась на свои колени. Следовало держать себя в руках.

– Коралис… – тихо позвали ее по имени.

К ней склонилась любовница капитана.

– Вот мой рукав, – шепнула она.

Темис навсегда запомнит, как женщина пододвинулась к ней и позволила вытереть слюну с лица.

Подняв голову, Темис увидела, что женщина безмолвно плачет. Прежде равнодушное лицо наполнилось скорбью.

Бедняга, подумала Темис. У нее самой хотя бы оставалась надежда, что Тасос жив.

Темис потеряла счет времени. Бесконечно долго грузовик прыгал по неровным дорогам. Шли ночи и дни. Все лишилось смысла. Движение машины, жара, голод – от всего этого Темис так тошнило, что она не могла ни есть, ни спать. Один из пленных сильно заболел, и грузовику пришлось остановиться. Не успели они понять, что произошло, как водитель поехал дальше.

– С таким кашлем он недолго будет мучиться, – крикнул тот, обернувшись. – Кто хочет, может остаться с ним.

Другие слишком ослабли, чтобы возражать, лишь беспомощно наблюдали, как вдалеке исчезало бледное лицо. Сам того не зная, этот человек вернул себе свободу, подумала Темис.

В долгие часы бездействия не было желания разговаривать. Грузовик замедлил ход, вдалеке послышался звук других моторов. Несмотря на полузабытье, Темис выпрямилась и посмотрела через борт.

Со всех сторон ездили машины. Пленники находились в городе, мимо летели знакомые здания. Другие тоже проснулись и смотрели по сторонам, вскрикивая при виде достопримечательностей, которые так хорошо знали. Парфенон. Храм Зевса. Площадь Синтагма.