Читаем Любимые полностью

Анна с мужем выехали из арендованного жилья на соседней улице и заселились в бывшую квартиру Танасиса вместе с тремя детьми. Внутри было почти так же, как и в детстве Темис, когда она росла там с братьями и сестрой. Дети бегали вверх-вниз по лестнице к бабушке и дедушке, и Темис готовила побольше еды, чтобы на всех хватило. Двери она оставляла открытыми, а соседи никогда не жаловались на шум. Анна работала медсестрой в больнице Эвангелисмос и во многом полагалась на мать, которая обеспечивала семью гемистой и спанакоризо, рисом со шпинатом. Темис считала, что если они будут есть вкусную еду, сделанную из продуктов с рынка, это отвратит их от ресторанов фастфуда, которые открылись по всем Афинам. Но напрасно…

Пережив слабый сердечный приступ, который ограничил его подвижность, Йоргос не слишком хотел выходить на улицу и общаться с людьми. Темис заботилась о муже, часто гуляла с детьми и всегда сидела во главе стола. Она была главой семейства, все еще полной энергии.

Имея под боком одного или двух детей, которые делали уроки, Темис обычно не читала газет, а радио включала лишь для того, чтобы послушать музыку.

Однажды летом 1989-го Анна пришла проведать родителей, возвращаясь с работы. Йоргос на той неделе приболел, и она принесла с рынка свежего шпината, зная, что мать в тот день никуда не выходила. Темис упомянула, что хочет приготовить спанакопиту, пирог со шпинатом. Они выпили холодного лимонада, после чего Анна ушла.

Вечер стоял жаркий, слоеное тесто липло к рукам Темис. Наконец она накрыла миску полотенцем и оставила тесто подходить, а сама взялась за упругие зеленые листья шпината, которые заботливо купила для нее Анна. Темис достала их из газеты, в которую те были завернуты, положила в раковину и промыла под холодной водой, плеснув немного и себе в лицо, чтобы освежиться. Вытерев руки, она подняла скрученную первую страницу «Элефтеротипиа», чтобы выбросить ее. В глаза ей бросилось слово в заголовке: «Symmoritopolemos». Бандитская война. Темис вздрогнула. Она ненавидела это выражение. Сможет ли она когда-нибудь избавиться от этих воспоминаний? Сорок лет, и одно слово вернуло память о том, как ее избивали, sym-mor-i-te-ssa, один-два-три-четыре-пять. С каждым слогом солдат хлестал ее прутом по обнаженной спине. Symmoritessa! Бандитская сука!

Прислонившись спиной к кухонной столешнице, она пробежала взглядом по статье. Рядом с ненавистным словом Symmoritessa было еще одно. Emfilios. Гражданская война. Темис впервые увидела, чтобы о многолетнем конфликте говорили таким образом. Государство предложило заменить понятие «бандитская война» – пять лет ожесточенного противостояния, в котором погиб брат Темис и товарищи. С этого момента ту войну станут называть противостоянием правительственной и демократической армий. Слезы закапали на страницу, размывая буквы. Столько времени прошло, и теперь она, Панос, Катерина и многие другие будут считаться солдатами, а не бандитами. Это был огромный шаг к исцелению старых ран. Темис даже представить себе не могла, что подобное произойдет. К власти пришла коалиция, состоявшая из представителей правоцентристской и коммунистической партий, которые внесли изменения. Другие партии не соперничали с ней.

Темис взглянула на Йоргоса, спавшего в своем кресле. Жаль, что она не могла разделить с ним свою радость, но он никогда не поймет ее до конца, особенно теперь. Она села за стол и разложила газету, разглаживая складки. Темис хотелось прочесть больше новостей. Она до сих пор не могла все осмыслить.

В заметке на той же помятой странице говорилось обо всех досье на коммунистов и арестантов. Эти данные долго хранились в службе безопасности, но теперь планировалось их уничтожить. Темис знала, что там в каком-то шкафу пылилась и ее папка. Все эти годы это висело над ней словно дамоклов меч.

Сообщение было довольно кратким. Следующий час Темис занималась готовкой, и вскоре соблазнительный запах пирога со шпинатом полетел к балконной двери, сквозь открытые окна, поднимаясь этажом выше, созывая проголодавшихся детей Анны. Все это время Темис думала о том, что прочла.

Впервые за долгое время она принялась каждый день покупать газеты и скрупулезно изучала страницы в поиске подробностей. Если не находила, то немедленно бросала газету в мусорную корзину. Скоро появились новые статьи, которые сообщали о противниках подобного уничтожения. Кто-то считал это щедрым жестом прощения, другие утверждали, что такой поступок защитит пособников и доносчиков. Говорили, что в папках хранились данные о каждом шаге людей, все подслушанные разговоры и списки знакомых «подозреваемого». Казалось, что миллионы людей с радостью предоставляли крохи информации за минимальную плату. Там упоминались и некоторые министры из правительства, которые настаивали, чтобы их папки сохранили. Темис не могла больше ни о чем думать, но ничего не говорила Анне, Андреасу или Спиросу, когда те навещали родителей.