Читаем Любимые полностью

В тот день Темис вспомнила о Паносе, Алики и всех тех, с кем сражалась плечом к плечу. Только с такими людьми она могла отметить подобное событие. Темис обдумывала эти новости, ощущая странное чувство хармолипи, радость и грусть. Для многих перемены наступили слишком поздно.

Но больше политики Темис заботила жизнь ее детей. Столько всего важного происходило.

Анна выучилась на медсестру и собиралась замуж, Андреас устроился на хорошую работу в самом крупном банке Греции, а Спирос, учившийся на последнем курсе в университете, хотел пойти по стопам отца и работать в налоговой службе.

В конце октября пришли новости из зарубежья – сразу два письма с марками из Германии и Штатов.

После смерти бабушки Маргарита время от времени писала Темис. Та делилась новостями только с Танасисом, поскольку ни Йоргоса, ни детей это не интересовало, ведь они ни разу не встречались с ней.

В этот раз письмо от Маргариты пришло не из разделенного Берлина. За последние годы послания сестры были язвительными и выражали недовольство, но в этот раз тон письма был иным. Маргарита вышла замуж во второй раз, за руководителя крупного государственного типографского комплекса. Она переехала в Лейпциг, чтобы быть рядом с мужем.

У него уже взрослые дети, которые часто приезжают навестить нас вместе со своими детьми, так что на выходных жизнь кипит.

На свадьбу пришло не много гостей, я прикладываю фотографию себя, Генриха, нашего шафера, Вильгельма и двух внучек, которые несли цветы. Мы чудесно провели день, ездили в отпуск к озеру неподалеку от Дрездена. Жизнь будто началась с чистого листа, и, должна признаться, мне нравится, что я уехала из Берлина. Не буду посвящать в подробности, но там очень унылая обстановка.

В Лейпциге родился известный композитор Феликс Мендельсон, здесь очень красивые здания. Даже в деревеньке, где мы живем, на окраине, есть прекрасная площадь, и все с гордостью поддерживают здесь чистоту.

Поскольку я в совершенстве знаю немецкий, то могу работать в приемной на фабрике! Я хожу туда несколько дней в неделю после полудня. Благодаря этому я получу право на пенсию и другие льготы, которые щедро предоставляет правительство. Мой муж выйдет на пенсию через пять лет, а я в это время тоже брошу работу, и мы вместе будем отдыхать.

Темис все еще представляла сестру двадцатилетней темноволосой красоткой и хмурилась, пытаясь узнать черты Маргариты в этой седовласой шестидесятилетней старушке. Она похудела, будто бы уменьшившись в размерах в два раза. Сестра скорее напоминала европейку, чем гречанку, но была, пожалуй, красива, хоть и совсем иначе.

Маргарита никогда в открытую не жаловалась на жизнь в Берлине, но Темис всегда читала между строк и понимала, что первый брак сестры не был счастливым. В предыдущем письме она упомянула, что оформила наконец развод и бывший муж тут же женился на любовнице, которая очень скоро родила ему ребенка.

Впервые за многие десятилетия Маргарита казалась довольной.

– Наконец-то она счастлива, – скупо заметил Танасис.

Темис кивнула, молча иронизируя над тем, что в итоге не она, а ее сестра живет в коммунистическом государстве.

Письмо из Америки тоже принесло нечто неожиданное. В этот раз его написали не на почтовой бумаге. Адрес едва можно было разобрать под плотным строем марок. Обычно письма Ангелоса читали, когда вся семья собиралась за столом. Сегодня «послание» старшего брата открыл Спирос.

– Да это, должно быть, посылка, а не письмо! – воскликнул он.

Он аккуратно разрезал конверт и достал изящную карточку, сложенную гармошкой. Сизого цвета, с орнаментом из серебристых лент и сверкающих розочек. Спирос оживленно передал карточку матери.

– Кажется, прочесть должен не я, – сказал он.

С большим трудом (поскольку она не очень хорошо знала английский) Темис принялась читать объявление о предстоящей свадьбе:

Мистер и миссис Чарльз Стэнхоуп

с гордостью сообщают о свадьбе

своей дочери Вирджинии Лары Отэм