Читаем Лики прошлого полностью

Пришло для П. М. Шорлуяна время заведовать кафедрой самостоятельно. Мне опять же посчастливилось быть рядом с ним. Создавалась заново не только материальная база, но формировалось новое научное направление, была у зав. кафедрой мечта о своей школе, учениках. В скоропомощном хирургическом отделении пришлось структурно многое менять, готовить кадры, требовать строгой хирургической культуры, деонтологии, наконец, тактических позиций, за которые руководитель взял смелость отвечать сам. Здесь проявился характер солдата, в мирной обстановке вооруженного знаниями, полученными — от таких учителей, как Бухман, Богораз, Гутников, личным опытом военного диагноста и хирурга.

Талантливая молодежь тянулась к нему. Молодые, способные шли в науку через большой практический труд, на «скорой помощи», и экспериментальный. Таких Шорлуян выделял, признавал, подсказывал научную тему, создавал условия, искренне радовался успехам.

На разных этапах мне приходилось работать вместе с Партехом Макаровичем — и когда я писал кандидатскую диссертацию, и когда готовил две монографии. В качестве свободного времени он назначал вечера суббот и воскресные дни. Не перестаю задаваться вопросом: а когда же он отдыхал, если каждый год у него на кафедре защищалась кандидатская диссертация, а под его руководством было подготовлено к защите и защищено шесть докторских диссертаций? А сколько фундаментальных статей, выступлений на всесоюзных форумах! Титанический труд и был его отдыхом.

В науке Партахемос Макарович имел свое лицо, много занимался разработкой различных хирургических методов лечения заболеваний желудка, желчного пузыря, консервации и пересадки тканей, лечения ран. Работая с ним, мы, молодые хирурги, оперировали практически все — от органов брюшной полости, почек, мочевого пузыря, сосудов, костей до онкологической патологии. Партех Макарович относился к навсегда уходящему поколению поливалентных хирургов, при этом не только блестяще владел вопросами диагностики, но и не знал границ в объеме хирургических оперативных вмешательств.

Мы видели, с каким уважением к нему относились выдающиеся хирурги старшего поколения, такие, как Вишневский, Стрючков, Бураковский.

П. М. Шорлуян не терпел выскочек, особенно в науке, а таких в застойный период появилось множество. Используя партийные билеты, влияние сильных мира сего, они проталкивались в первые ряды, получали научные степени при отсутствии интеллекта, без глубоких знаний. Встречая препятствия на своем пути, писали анонимки, жалобы, просто хамили. В таких ситуациях в Шорлуяне просыпался солдат: он как в бою принимал огонь, не сгибаясь, не прячась. Обычная твердость покидала его только перед слабыми, незащищенными, нуждавшимися в защите и покровительстве.

К нему с особым доверием шли армяне из окрестных деревень. С обветренными темными лицами, в сапогах, запачканных землей, они приходили прямо на кафедру и терпеливо ждали, когда Партахемос Макарович освободится и пригласит их к себе. Обращались к нему на ты, говорили на понятном ему диалекте, свято следовали его советам, не подвергая их ни сомнению, ни обсуждениям. Он был их гордостью, надеждой, их Партехом, а он, как высоко ни поднимался, отвечал взаимным теплом и огромной человеческой благодарностью.

В быту это был любящий, заботливый муж и отец и неповторимый дедушка. В дом нес только радость, оставляя все невзгоды за порогом. Был справедлив, немногословен, ему доверяли беспредельно.

Учеников встречал как своих детей, расспрашивал о семье, о делах, успехах и трудностях. Знал все даже о детях своих учеников, гордился хорошими, огорчался за плохих, пытался деликатно дать совет.

Что касается личных планов, то мечтал построить дом в деревне и там доживать свой век. Уже в поздние лета приобрел машину, любил ее, ездил осмотрительно, спокойно. Но… случилось внезапное, непредвиденное. В дождливую погоду, по мокрой дороге вел он машину, ехал домой. Автокатастрофа в одну секунду вырвала Партахемоса Макаровича из жизни.

Провожали П. М. Шорлуяна в последний путь его ученики и их дети. Провожали те, кто обязан ему возвращенным здоровьем. Прощались коллеги. И все говорили о том, какой глубокий след может оставить человек уходя: след в учениках, делах, науке, детях, внуках.

Некоторые врачи добросовестно выполняют данные им рекомендации, принимая их за догму, и довольствуются теми результатами, какие получаются по рекомендации автора предложений. Они не утруждают себя мыслями о том, что следует искать новых вариантов решений и получать лучшие результаты.

Такое возникает обычно тогда, когда человек теряет способность задавать себе и окружающим вопрос — почему? Приобретение личного опыта начинается, прежде всего, ответом на вечно детский вопрос — почему?

Роль хорошего, мудрого учителя, воспитателя, имеющего свой жизненный опыт, умно направляющего ученика на приобретение своего личного опыта, велика — это редкость и благодать.