Читаем Куртизанки полностью

Между тем короли продолжали переговоры и наконец пришли к соглашению, что в ответ на собственноручное письмо Августа Фридрих-Вильгельм объявит о выдаче графини, если ему будет дано письменное обязательство передать Берлину всех получивших пристанище в Саксонии прусских дезертиров. Однако выдача графини будет представлена всего лишь как дружеская услуга любезного соседа...

Август дал такое обязательство, и 21 ноября 1716 г. в Галле, в присутствии саксонского полковника фон Димара и прусского полковника фон Винтерфельда и аудитора проведен доскональный обыск всех вещей графини: были даже осмотрены ее кровать и одежда. Она сама вывернула все карманы, однако ей посчастливилось спрятать один лист за зеркалом, которое находилось на самом видном месте и не вызывало подозрений. Следующим вечером ее передали на границе специально за ней прибывшей страже, командир которой, в отличие от Винтерфельда, оказался очень грубым...

Переночевали в Мерсебурге, а на следующий день отправились в Лейпциг и остановились в гостинице, где Анна пыталась уговорить хозяйку помочь ей бежать. Однако ее охватило такое волнение, что она упала в глубокий обморок, и саксонский полковник даже счел ее мертвой. Правда, довольно быстро она пришла в себя и сказала вызванному к ней врачу, что не будет принимать никаких лекарств, но если у него есть яд, она бы с удовольствием им воспользовалась, так как он мог бы вылечить ее тело, но не сердце...

Она попыталась еще раз склонить к сотрудничеству хозяйку, попросив дать простую одежду и найти «умного человека, который мог бы провести ее через лес и по окрестным дорогам», и даже обвязала шарфом лицо, чтобы никто не мог ее узнать, но из этого ничего не вышло.

Было перехвачено ее письмо к лейтенанту д'Ошармуа, в котором она писала, что еще не знает, в какую дыру ее завезут. Даже ночью в ее спальне оставались два офицера, тогда как ее кровать была отгорожена ширмой.

Из Лейпцига ее отправили в замок Носсен, где стерегли как особо опасную преступницу. Здесь у нее началось умственное расстройство, она «плохо вела себя», фантазировала, произносила безумные речи, беспричинно смеялась и плакала, и в конце концов в ноябре некая госпожа фон Меленбург писала Флеммингу: «Бедная графиня Козель очень несчастна. Ее полумертвой привезли из Галле, у нее был удар и отнялась вся правая сторона. Она ничего не ест и не пьет, и надо бы над ней сжалиться. С ней постоянно находится священник, чтобы утешать ее. Она терпит страшную нужду. Увидев, что ее стережет целый отряд из 70 человек, она очень испугалась и спросила: „Что этим людям надо от меня, бедной женщины?“ Она так несчастна, что могла бы разжалобить и камень».

После того как она немного поправилась, рождественским вечером ее забрали из Носсена и под усиленной стражей с несколькими офицерами, с максимальными предосторожностями и в объезд Дрездена отправили в крепость Штолпен.

На постоялом дворе в Блазевице был накрыт стол на пять блюд. В последний раз ужинала она вне стен Штолпенского замка, который она должна была покинуть только после своей смерти, почти через 50 лет... Без суда и следствия она была приговорена к пожизненному заключению как жертва мести и страха короля, так как не подлежит сомнению, что силач Август боялся графини. Он обещал ей жениться и гарантировал неприкосновенность ее имущества, однако обманул ее и бросил, как это было с его бывшими и будущими любовницами. Он не делал различия между ней и какой-нибудь Кессель, Шпигель, Дюваль. Однако все другие его возлюбленные заранее знали, что раньше или позднее король распрощается с ними. Графиня же находилась в плену мифического представления о том, что она законная супруга короля и что он навсегда останется ей верен. Случилось так, как предсказывал Хакстаузен: ведь он знал короля значительно лучше, чем она, и никто не мог доверять Августу. Для него не существовало ни постоянства, ни настоящей любви, и для этой женщины, которая интеллектуально и духовно была неизмеримо выше, чем он, и действительно любила его, во всех отношениях была самой выдающейся из всех его многочисленных любовниц, он Не нашел другого места после того как порвал с ней, кроме мрачных стен горного замка. При всей своей физической силе он был трусом, который боялся действовать открыто, а также совершенно бесхарактерным человеком, который без зазрения совести и бездумно шел на поводу не только своих инстинктов, но и своей придворной камарильи. Необъятная жажда мести, переполнявшая его всякий раз, когда его пути и желания встречали какое-либо сопротивление, как никогда более ясно проявилась на этот раз. Арест и заключение графини стоят в одном ряду с выдачей им Пат-куля шведскому королю, который уже тогда знал ему цену и презрительно отзывался о нем...