Читаем Куртизанки полностью

Через какое-то время после приезда в прусскую столицу она неожиданно и к своему ужасу узнала, что посланные ею в Теплиц вещи конфискованы на богемской границе. Так как возврат их встречал препятствия, она была вынуждена отправиться в Теплиц сама, где ей удалось выручить большую часть ящиков после уплаты значительной суммы, после чего ока вернулась в Берлин, забрав ящики с собой.

Снова начались оживленные устные и письменные контакты с ней с целью убедить ее вернуться в Саксонию. Она отвечала, что не хочет жить в Пильнице как изгнанница и вернется в Саксонию только в том случае, если Август собственноручно напишет ей, что может подождать с обменом бумаг до освобождения Рантцау, и что «она может надеяться на уважение к своей личности и свободе, как все остальные порядочные люди».

Однако мало кто верил, что документы действительно у Рантцау, опасались также, что она может заговорить, опасались «ее ядовитого и опасного языка, ее предприимчивости и дерзкого ума, способного на все, чтобы удовлетворить свои прихоти и свою ненависть, любыми средствами спровоцировать трения и разлад между обоими государствами». И саксонский посланник в Берлине получил задание добиться ареста графини и высылки ее на родину. Не были забыты также 1000 талеров для одного из королевских фаворитов.

Фридрих-Вильгельм I был проинформирован: графиня отказалась отдать в общем-то не имеющие особой ценности бумаги, содержащие лишь некоторые интимные подробности, касающиеся польско-саксонского короля, что лишний раз доказывало полное сходство обычного мужчины с королем, «однако было не очень-то приятно, если бы тайное стало явным». Август имел полное право строго покарать графиню, однако он не хотел навредить ей, а только якобы предупредить ее действия.

Между тем наступило время Лейпцигской ярмарки, во время которой заключались основные сделки. И так как имущественные отношения графини требовали ее неотложного присутствия там для переговоров с поверенным, она направилась в Галле, чтобы быть поближе к нему. Перед отъездом она вместе с Перлхефтером упаковала свои драгоценности, один сундук тайно передала некоему Нойбауэру, который дал ей расписку, другие – симпатизирующему ей господину фон Даллвигу в Бойценбурге, он позже передал их матери графини. Несколько штук остались в занимаемой ею квартире, принадлежавшей шталмейстеру Францу.

В Галле она поселилась на отдаленной улице, недалеко от танцевального зала, однако вскоре по городу распространился слух о красивой незнакомке, и известному путешественнику Лоэну, во время посещений города жившему неподалеку, удалось много раз встречать ее. Однажды она стояла у окна, глядя на небо в глубоком раздумье, но, заметив, что за ней наблюдает незнакомый мужчина, испуганно отпрянула в глубь комнаты...

Кроме торговцев провизией, ее посещал только прилично одетый господин, которого считали ее любовником. «Невозможно представить себе более прекрасной и возвышенной картины. Тоска, глодавшая ее, проявлялась изысканной бледностью у нее на лице и грустью в глазах... Это была смуглая тридцатишестилетняя красавица, у нее были огромные черные живые глаза, белоснежная кожа, красиво очерченный рот, безукоризненной формы нос. Во всем ее облике было нечто величественное и проникновенное. Наверное, королю было не так просто освободиться от ее чар...»

Здесь, в Галле, решилась ее судьба. Прусский король согласился на ее арест, и возле дома, где она проживала, была поставлена стража. В ее берлинской квартире был проведен обыск с целью обнаружить эти бумаги, однако безуспешно.

Анна хотела перевезти в надежное место оставленные в Берлине вещи и поручила своей камеристке доставить их к ней на родину в Депенау, однако на часть вещей был наложен арест, а несколько сундуков были украдены неким полковником фон Вангенгеймом.

Тем не менее в Галле ей удалось с помощью одного охранявшего ее офицера, д'Ошармуа, не устоявшего перед ее красотой, переправить бумаги, письма, долговые книги, которые она ранее спрятала под своим матрацем, а также некоторые драгоценности. Лейтенант переправил припрятанный до этого у Нойбауэра сундук, на что она получила квитанцию, которую, к счастью, додумалась спрятать в свою Библию.

Через Вацдорфа, посетившего ее в Галле, Август передал, что она сама виновата в своем аресте: ведь ее неоднократно предупреждали, что в своих речах и письмах она должна проявлять сдержанность. Так как она не обратила внимания на это, пришлось прибегнуть к чрезвычайным мерам. Если она все же отдаст бумаги, ее тотчас освободят, однако она не должна отлучаться из Пильница.

Согласившись арестовать графиню, прусский король тем не менее не горел желанием выдавать ее Саксонии. Может быть, ей и удалось бы добиться отмены этого решения, если бы в дополнение к многочисленным просьбам к королю и к другим влиятельным персонам она бы прибавила могущественную силу денег. Она бы потеряла тогда небольшую часть своих богатств, но спасла бы остальное. А так она потеряла все...