Читаем Куртизанки полностью

«Я не так уж любвеобильна,– отвечала на это Козель,– и я всегда достаточно осторожна, чтобы иметь при себе свидетелей (во время визитов указанного дворянина)».

В конце концов, невозможно запретить мужчинам влюбляться, однако можно проследить за реакцией женщин, а затем прийти к выводу, что они ни в чем не виноваты, так как не давали мужчине поводов для возникновения интриги, тем более для тайного свидания.

«Черт бы меня побрал, если бы я не сторонилась мужчин так, как я это делаю. Ведь они созданы только для того, чтобы соблазнять бедных женщин, я уже достаточно стара, чтобы претендовать на соблазнение ими...»

Когда новости из Варшавы стали совсем уж тревожными, графиня летом 1713 г. в конце концов решилась на поездку туда. Хотя она и объявила, что собирается в Гамбург, чтобы купить там дом, ее противники догадались об истинной цели поездки и сумели убедить короля, больше не питавшего к ней никаких чувств, воспрепятствовать этому. Если бы Анна не задержалась больше положенного во Вроцлаве, она смогла бы, несомненно, противостоять козням врагов. Однако именно там ее и застали посланные королем ей навстречу в сопровождении гвардейцев камер-юнкер Монтаргон и подполковник де ла Э и передали ей приказ возвращаться в Дрезден. Дело кончилось грандиозным скандалом, графиня не хотела подчиняться и позднее сожалела от всей души, что не воспользовалась пистолетом, чтобы проложить дорогу в Варшаву. Однако в конце концов она сдалась и в сопровождении своей обезоруженной свиты повернула обратно.

Так как Август в декабре собирался вернуться в Дрезден вместе с Денхоф и больше не хотел видеть там Анну, она была вынуждена отправиться в Пильниц. Флемминг просил Хакстаузена передать ей этот второй приказ короля: Денхоф не хотела перебираться в Дрезден до тех пор, пока там будет находиться Козель, так как она опасалась за свою жизнь. К тому же графиня часто угрожала самому королю, если он будет ей неверен. Сам же Флемминг опасался передавать ей приказ, так как графиня принимала его за своего врага, а он на самом деле им не был. Ведь она лично никогда не делала ему ничего плохого, а ему было все равно, какая любовница у короля. Хакстаузен мог бы попытаться убедить ее удалиться добровольно, что было бы лучше для нее.

Однако, услышав от Хакстаузена, какая участь ей угрожает, Козель пришла в неописуемую ярость, изругала короля в пух и прах, кричала: «В какой помойной яме он теперь сидит?», намекая на Денхоф. Она кричала, что непонятно, на что он рассчитывает, связавшись с такой особой, что он потерял всякую честь и репутацию, а потом вспоминала, как они с Августом были счастливы в любви, как много он для нее сделал, как он клялся ей, как много радости они доставляли друг другу, какую любовь она к нему испытывала и как невероятно жестоко он с ней поступил.

Затем она говорила с горечью о его неблагодарности, о его лицемерии и опять о его положительных качествах и каким он, когда хотел, мог быть любезным. Так в течение получаса выслушивал Хакстаузен эти переливы, и он отмечает, что говорила она с «удивительным красноречием».

Несмотря на все утешения и призывы к благоразумию со стороны Хакстаузена, графиня не хотела сдаваться до тех пор, пока Флемминг не пришел к ней сам, не показал приказ короля и не пригрозил насильственной высылкой.

Тогда, в вечер после Рождества, она отправилась в Пильниц, и весь Дрезден наблюдал за ее проездом через аллею, ведущую от замка через бальный домик к ее дому, из которой уже была убрана стража.

Все смотрели на изгнание еще совсем недавно могущественной фаворитки, теперь одинокой и моментально всеми покинутой, погруженной в раздумья. Она ломала голову, как вернуть милость короля, изгнать ненавистную соперницу и отомстить недругам.

Что касается милости короля, то тут она попробовала свойственные той эпохе различные магические средства: приказывала варить приворотные зелья и произносить заклинания, чтобы «наслать напасть» на своих врагов.

Своей матери она писала, что король сетует на свою судьбу, так как попал в руки непорядочных людей, которые думают только о своей выгоде, в то время как она, возможно, единственная, кто принимает все это близко к сердцу, потому что она любит его больше, чем себя, и никогда в жизни не забудет его...

Через шпионов, засланных в Пильниц, при дворе вскоре узнали о речах графини, однако Левендаль был достаточно благоразумен, чтобы не придавать этому слишком большого значения: в то, что графиня, как доносили, готовила заговор против короля, он не верит, потому что для этого она должна была переступить через скупость – свой основной недостаток. Ведь тогда она слишком много потеряет и ничего не приобретет. Левендаль не собирался говорить об этом с самой графиней: если она в самом деле что-то и замышляет, то откажется от своих планов, а если она невиновна, она тотчас поднимет шум, что может также иметь далеко идущие последствия.