Читаем Кровавый передел полностью

Что же делать? Кто-то вполне профессионально обрывает нить, за которую мы ухватились. Как я понимаю, это уже четвертый полет из окон и с балконов. Первый раз — случайность, второй — совпадение, третий — закономерность… Во всех этих полетах должно быть что-то общее… Кроме смерти, разумеется… Что же это?.. Телефонные звонки?.. Да, возможно… Однако телефон действует как передаточное устройство… Где-то существует Центр по обработке и зомбированию необходимых биологических объектов… Похоже на сказку? Но почему бы и нет? Психотронное оружие — самое удобное, самое чистое оружие для уничтожения биологического материала. Никаких следов. Остается пустая, безмолвная, плотская оболочка. Если бы я не был свидетелем того, что случилось, не поверил бы. Но как не верить собственным глазам?..

Я увидел, как на носилки укладывают грузное мертвое тело, похожее на бревно. (Пусть меня простит душа старика, если, конечно, она сохранилась после ультразвукового скальпирования.) Потом носилки загрузили в карету «скорой помощи», служивый люд скоро попрятался по своим машинам, и через несколько секунд площадка перед подъездом опустела. И это понятно: кому хочется мокнуть под холодным дождем?

* * *

Была глубокая, как любят выражаться поэты, ночь. Я возвращался в дом, где меня ждали любимая женщина и ужин с душевными разговорами. День же выдался трудный. Я рассказал Никитину и ребятам все, что случилось с бывшим ГПЧ. Ситуация с золотом выходила из-под нашего контроля. Понятно, что старика уничтожили за ненадобностью. Так выбрасывают дряхлый диван на помойку. И потом: хороший казначей — мертвый казначей. Кто набросил на папа пеньковый галстук?..[21] Я попросил Никитина собрать все данные о тех троих, тоже улетевших в небеса… Потом мы обсудили наши дальнейшие действия по работе с Сыном и банкиром. Именно эта связка должна вывести нас на часть партийного золотца. И что же дальше? А дальше будем действовать в зависимости от ситуации. Как выражался Степа Рыдван, на каждую хитрую задницу всегда найдется болт с винтом. Впрочем, я предложил план действий. В принципе он был одобрен. О нем пока я умолчу. Не хочу никого обижать, но сексоты везде: они висят на деревьях и плавают в унитазах… И поэтому лучше помолчать… Что же еще?.. Наверное, интересна реакция Сына на смерть любимого отца… Когда ему сообщили о нелепой гибели папа, Виктор не поверил и даже хохотнул, затем хрястнул гостиничную вазу о стену и проговорил:

— По первому разряду, — и швырнул на столик пачку долларов. — И с оркестром. И с гимном Советского Союза. Я проверю…

Потом прибыл бывший генерал милиции Бревнов и доложил, что вынужденная посадка в Вене будет организована. Хотя возможен международный скандал, если вдруг…

— Какое «вдруг» за миллион баксов? — возмутился Сын. — Если что, всех посажу на кол!

По этому поводу выпили — чтобы все было тип-топ. Затем помянули бывшего ГПЧ — чтобы лежалось ему в гробу из американского ореха в полное удовольствие. На шум и свет праздника-поминок стали собираться всевозможные секс-меньшинства. За белы ручки привели в искрящемся, концертном костюме известного мне Пенькина. Он ломался, как бамбук во время урагана на острове Свободы. У него была слащавая, мерзкая рожа пернатого.[22] По такой роже одно удовольствие съездить кирпичом или кулаком. Однако братья по заднему проходу встретили его аплодисментами и криками «браво». И этот концертный глиномес запел для голубков.[23] Проговаривал песенным фальцетом стихи знаменитого Поэта, и я решил, что при удобном случае Пенькина я пристрелю как гниду из гнид. Позже Сын решил поиметь певчего дрозда во всем объеме его таланта. И они принялись торговаться. Как на Привозе.

— Тысяча! — кричал Виктор.

— Две, — требовал Пенькин.

— Тысяча двести!.. — утверждал Сын.

— Тысяча восемьсот, — кокетничал представитель голубеньких масс.

Остановились они на тысяче семистах пятидесяти. Долларов, разумеется. Вызвав восторг у поклонников искрящейся суки. В конце концов два вафлера,[24] обнявшись, удалились в царские покои. Никитин, разумеется, переключил камеру в спальню. Работа есть работа. Но я заматерился и, харкнув в сторону голубого, м-да, экрана, покинул приятное общество боевых друзей-товарищей. Кажется, ко всему можно привыкнуть в новое, демократическое время. Ан нет! Воротит душу как от паразитических поз, так и от политических харь. Педерастия шагает по стране! Педерастия и тела, и духа. И что же народ? Он безмолвствует. Ему не привыкать. Рабоче-крестьянская поза — самая удобная поза для полного удовлетворения. Если бы каждый мужик взял в руки колье да этим кольем… Нельзя, утверждают государственно-политические деятели современности, лучше проведем референдум по вопросу: быть или не быть демосу? Да? Да? Нет? Да? Или как?..

Что тут сказать? Лучше промолчать. Или выразиться, как выражались наши пращуры во время погони за мамонтом-педерастом. Отчего вымерли мамонты и динозавры? Верно, от неправильной половой ориентации. Человечеству в отдельно взятой стране надо об этом помнить.