Читаем Кровавый передел полностью

Через час «кадиллак» вынырнул из ворот рая в морось повседневности. Две машины сопровождения тут же присоединились к нему. Мы последовали за ним. Все это напоминало детскую игру в казаки-разбойники… но со смертельным исходом. Для некоторых участников.

Что же дальше? У кирпичного бастиона-дома старика высадили из теплого и уютного теплохода на колесах. Сын даже не вышел под родной дождичек попрощаться с отцом. А зачем? Папа сделал свое дело, он уже пережеванный кусок мяса, можно выплевывать. И выплюнули в грязную осень… Старик, наверное, это понял; долго смотрел вслед праздничному «кадиллаку», потом с опущенными плечами и понурой головой побрел по пути к подъезду. Был похож на приговоренного к смерти. А что же я? Не знаю, что заставило меня тоже выйти под дождь и зашлепать по лужам за стариком. Жалость? Интуиция? Предчувствие? Не знаю.

Иногда возникают ситуации, когда надо идти ва-банк. Когда любой расчет не имеет смысла. Только импровизация и натиск. Я нагнал старика в подъезде и представился журналистом. Газеты «Правда». Бывший ГПЧ взглянул на меня умными слезящимися глазами и буркнул, что он меня где-то видел. Я понес какую-то чепуху по поводу прошлых встреч на партийных конференциях. Старик то ли поверил, то ли сделал вид, что поверил. Думаю, ему уже было все равно. Не каждый день подписываешь себе смертный приговор. Добровольно.

Квартира бывшего небожителя была вполне земна и обычна. В прихожей нас встретила лаем банно-прачечная болонка. В гостиной старческий беспорядок. Прочитанные газеты были свалены за ненадобностью в угол. Среди них я заметил и «Правду», которую представлял. Бывший ГПЧ предложил мне на выбор: чай, кофе, ликер?.. Я согласился на чай… Боже, как изменились времена! Всего десять лет назад было трудно представить, что барин на своей кухоньке будет хлопотать по хозяйству для служивого человечка… Пока хозяин терзал чашки и блюдца, я внимательно осмотрел комнату. И обнаружил несколько жучков. Проблема была лишь в том, кому эти ушастики принадлежат. Нашей группе? Или имеется ещё одна любопытствующая сторона?.. Я успел обезвредить самых заметных тварей, и появился любезный ГПЧ с подносом в руках. Мы сели пить чай. Поговорили о погоде. Плохая погода. Потом старик поинтересовался, что, собственно, меня к нему привело. Что я должен был ответить? Может, это была моя ошибка? Или все-таки бывший государственно-политический муж обречен? Трудно сказать. Я решил идти до конца и признался:

— Золото партии.

Несчастный старик поперхнулся чаем, отставил чашку, натянул на нос очки-велосипеды, внимательно посмотрел на меня.

— Молодой человек? Мне кажется, вы не журналист. А если журналист, то эту тему прошу со мной не обсуждать…

— Извините, — проговорил я и протянул ему лист бумаги, испещренный рисунками.

— Что это? — с брезгливостью поинтересовался мой собеседник.

Я объяснил, откуда у меня этот лист бумаги. С кружочками, треугольниками, квадратиками и буквой «Б». Привет, так сказать, от покойного Михайловича!.. Бывший ГПЧ покрылся багровыми пятнами; задыхался от возмущения и ненависти; хотел что-то прорычать… И вдруг, как электрический разряд, телефонная трель… Даже я вздрогнул… Старик цапнул трубку и заорал:

— Да! Алле! Слушаю вас!.. — и обмер. Дальнейшее происходило точно в кошмарном сне: старческое тело пробила судорога, будто пуля со смещенным центром тяжести. Бывший ГПЧ с лицом-маской на негнущихся ногах, как кукла, пошел… пошел… пошел… к двери балкона. Механическим движением открыл дверь, переступил порог… Признаюсь, только тогда я попытался остановить его. Поздно. Старик перевалился через перила… К низкому, сырому, дождливому небу взметнулись ноги в стареньких ботинках с зашарканной подошвой…

Я подхватил телефонную трубку — ничего, короткие гудки. Но я уверен, что бывший ГПЧ услышал код. Или сигнал на низких частотах. Или ещё что-то подобное, связанное с психотроникой. Старик был закодирован на гибель. Он слишком много знал, как говорится в подобных случаях. И поэтому погиб. В его гибели виноват и я. Но можно ли спасти зомби? Не знаю. Боюсь, что нет.

* * *

По-прежнему моросил дождь. Кажется, осень пришла надолго. Навсегда. У подъезда кирпичного дома суетились люди в плащах; подъезжали машины всевозможных городских и спецслужб. А тому, кто лежал под балконами, укрытый брезентом, было все равно. Ему не повезло: он вышел на балкон подышать воздухом, поскользнулся на мокром кафеле и… Несчастный случай, станут доказывать экcперты. И будут правы: вся наша жизнь — несчастный случай. О смерти можно умолчать… Хотя для многих смерть как избавление, как награда… Впрочем, прыгать по чужой воле?.. Увольте…