Читаем Крест Чубайса полностью

— Страна наша большая, — говорит Евгений Иванович, но не переходит, как Чубайс, к вопросам вероисповедания или устройства линий электропередач, а сразу переключается на СМИ, — и люди ее видят такой, какой ее представляют журналисты. Не согласны? На всех телеэкранах только и было тогда Чечня, Приморье, Чечня, Приморье. Журнал “Эксперт” писал, помню: “Владивосток — это Ленинград в годы войны, только не падают бомбы”. Что за ужас и бред? И почему, когда я пятого февраля 2001 года попросился в отставку, шестого у нас сразу же наступили счастливые времена? Никаких проблем ни с топливом, ни с оплатой — ни с чем. Так же не может быть.

Бывший экономический советник президента Андрей Илларионов вообще считает, что против властей Приморья было использовано “энергетическое оружие”. Отставки губернатора там добились, ограничивая энергоснабжение региона и провоцируя кризисы⁴. Когда зимой 2001 года в Приморье случился очередной тяжелый кризис, это уже достало всех, включая президента. Путин послал одного из руководителей администрации, уполномоченного поговорить с Наздратенко о его отставке. Наздратенко ответил, что готов написать заявление. Ему говорят: “Пишите”. — “Сейчас не могу— послезавтра напишу”. Приходит обозначенный день — заявления от Наздратенко нет. Человек из администрации звонит, а губернатор ему отвечает, что, мол, он сейчас в больнице и что, как только выйдет на волю, сразу же напишет. Путин, говорят, разозлился не на шутку. Сам соединяется с Наздратенко. (О факте самого разговора писали газеты**,)

Диалог состоялся примерно такой. “Евгений Иванович, обещали заявление написать?” — “Обещал”. — “Будете слово держать?” — “Конечно, Владимир Владимирович, раз сказал, что напишу, значит, напишу”. — “Тогда берите ручку, бумагу и садитесь писать. Прямо сейчас”. — “Я вот сейчас в больнице, в барокамере. А в барокамере у меня ручки-то и нет. Не могу написать”. — “Не можете — не надо. Решайте сами. Время для принятия решения — десять минут”. Через десять минут звонок от Наздратенко: “Я написал, кому сдать заявление?”

Так закончилась политическая карьера (на данном этапе, по крайней мере) одного из самых заметных, самых влиятельных, особенно в девяностые годы, губернаторов России. Его бескомпромиссная борьба за дешевую электроэнергию для края неизвестно какими буквами вписана в историю российской экономики, политики, электроэнергетики. Приложим к этому руку и мы.

Еще Борис Ельцин пытался уволить приморского губернатора. Не получилось.

— Ну, положим, уволить его пытался я, а не Ельцин, — уточняет Чубайс.

— Значит, не смогли, находясь в администрации президента, решить этот вопрос, дорешали его уже с помощью электропровода? Применили “энергетическое оружие” против политического противника?

Наздратенко как-то даже что-то вроде письменного заявления написал: я идеологический враг Чубайса и всего, что он делает. “Заявление” было оформлено в виде открытого письма Чубайсу и обнародовано 3 марта

2000 года в краевой газете “Владивосток”. В письме Чубайс обвинялся во всех экономических и политических бедах страны. Чубайс был обвинен в “распродаже за бесценок национальных богатств России”, в “разгроме российской энергетики” и в том, что реформы в отрасли носят антинародный характер. В письме Наздратенко обращался к Чубайсу с просьбой

уйти в отставку с поста руководителя РАО “ЕЭС”.

Просьба была отклонена.

— Насчет противника это верно, — комментирует Чубайс. — Здесь Илларионов прав, ничего не скажешь. Но то, что мы сознательно отключали Приморье, чтобы уволить Наздратенко, — это плод больного воображения нашего критика. Неужели кто-то всерьез может предположить, что ради наказания одного персонажа, даже губернатора, мы будем мучить тысячи людей? Что касается энергетического периода наших баталий, то это была уже совершенно другая история. Я даже не пытался унаследованные из прошлого задачи решить на новом месте, в РАО. Жалко и глупо тратить силы на решение вчерашних задач. А в текущих задачах моих в Приморье происходило следующее. Есть заявленная позиция губернатора: энергетикам не платили, не платим и платить не будем. Такая позиция руководителя региона — серьезный сигнал для всех плательщиков. Он “удавливал” тарифы до предельно низкого уровня. И у меня от этого на выходе такая цепочка событий. Забастовка персонала на владивостокской ТЭЦ-2. Потому что если энергетикам не платят, денег на зарплаты нет уже через шаг. Я туда прилетел. Задолженность по зарплате — месяцев восемь. Вторая цепочка последствий — долги “Дальэнерго” по налогам. Третья цепочка — топливо. Мы не платим за уголь и, соответственно, получаем недопоставки угля. Получаем угрозу веерных отключений. Плюс еще Наздратенко переводит все в публичную плоскость, в чем он мастер непревзойденный. “Не позволим этим макроэкономистам из Чикаго ставить эксперименты над Россией, над народом!..” И так далее.