Читаем Крест Чубайса полностью

В общем, Чубайс показательно сцепился с Наздратенко, потому что за их отношениями с интересом наблюдали и губернаторы и энергетики. Надо сказать, что у Чубайса все битвы — показательные. В иные он не ввязывается. Это нерационально. Каждый раз это битва Пересвета с Челубеем перед Куликовским сражением. Войско должно видеть, чья взяла. Правда, у реки Непрядвы в 1380 году богатыри бились насмерть и геройски пали оба. Но выступление было показательным, вошло во все летописи и учебники истории. А воодушевленное русское войско разбило татаро-монгол.

Нет сомнения, что Чубайс, ввязываясь в свои битвы, внутренне готов разделить судьбу богатырей. Лишь бы “наша взяла”. Десятки компаний, которые надо заставить что-то сделать или от чего-то отказаться, десятки важных и влиятельных людей, которым надо что-то доказать или которых надо “снести”, если они не изменят свое отношение к проблеме. На все не хватит ни сил, ни времени. Надо выбирать самых заметных, самых сильных и демонстрировать всем либо их сдачу в плен, либо их бездыханные тела. Либо, в самом крайнем случае, самому сложить голову на поле брани. Это рационально и эффективно. Вот победить Наздратенко, чтоб все увидели, — это рационально. Жестко уволить Богана из “Тю-меньэнерго” — это отфиксировали все отраслевые генералы. Ну а то, что все эти годы Чубайс сам периодически повисал на волоске, так это судьба воина.

Наздратенко и сегодня убежден, что тарифы на электроэнергию надо “удавливать”. Он, правда, не использует это слово, но смысл тот же. Надо дотировать как-то стоимость электроэнергии для региона. Иначе Дальний Восток останется без населения. Энергия в регионе слишком дорога и местное производство от этого неконкурентоспособно.

— Да эта дискуссия продолжается до сих пор, — говорит гендиректор Федеральной сетевой компании (ФСК) Андрей Раппопорт, —дотировать или не дотировать. В подходе Наздратенко есть своя доля правды. Это его подход. Есть и другие подходы. У нас был другой.

Меньше всего можно было ожидать услышать такое от Раппопорта, которого осенью 1998 года Чубайс бросил на Приморье.

Тот в РАО отвечал совсем за другие дела: инвестиции и экспорт электроэнергии. Единственная причина, которая объясняла выбор Раппопорта для решения этой задачи, состояла в том, что он служил в десантных войсках, а Чубайс понимал: кому бы он ни поручил Приморье, он посылает человека на войну. И Раппопорт два с лишним года отслужил на этом фронте.

— Сейчас это уже немного подзабылось, но ведь Наздратенко входил в губернаторскую элиту, в число самых влиятельных, — вспоминает Раппопорт, — а там — пять-шесть имен всего: Шаймиев, Рахимов, Лужков, естественно, краснодарский Кондратенко, Наздратенко. Кто-то еще, наверное, ну, может, еще два-три губернатора, и все.

Когда Раппопорт прилетел во Владивосток, он мог столкнуться с тем, что ему негде наводить порядок. В “Дальэнерго” с осени 1998-го внешнее управление, закон, осложняющий банкротство объектов естественных монополий, еще не принят. Существовала реальная угроза распродажи компании по частям за долги. Если бы кому-то искушенному и сильному всерьез понадобилась эта компания, удержать было бы трудно. Везло с тем, что крупный бизнес в сторону энергетики тогда и не смотрел. Съесть компанию никто не планировал, но кормились вокруг нее активно. И все хотели купить долги энергетикам. Это был прямой путь к захвату имущества должников, такой талон на рейдерство, хотя в то время слово это не употреблялось.

Как только Раппопорт взялся за “Дальэнерго”, большое число людей оказались в нем заинтересованы. По непонятным (или по понятным) причинам энергокомпания производила взаимозачеты с теми, кто мог легко расплатиться живыми деньгами. Деньги, без сомнения, были у портовиков и тех, кто работал с рыбой. Но зачем же платить, когда можно зачесть?

— Я долго и мучительно погружался в то, что там происходило. Я ведь до этого АО-энерго не занимался, — говорит Раппопорт. — А когда погрузился, увидел: тотальное воровство, долги, ничего нет живого. Я сидел и не мог понять, что вообще можно с этим сделать. При этом у губернатора даже в мыслях нет погасить долги бюджетников местных перед нами. Я ему говорю: “У нас здесь восемь тысяч энергетиков работает, это же ваши люди, ваши избиратели, им же надо зарплату платить”. — “У вас восемь тысяч, а у меня — весь край, два миллиона” — вот и весь разговор.