Читаем Крест Чубайса полностью

За каждую льготу всегда кто-нибудь платит. За неестественно низкие цены на железнодорожные перевозки, за дешевый киловатт-час. Если товар или услуга кому-то достаются ниже себестоимости, кто-то другой должен эту разницу покрыть. В нашем случае — казна. А изнасилованная казна не может и не хочет покрывать расходы одного региона за счет других. Не было у государства на это денег в середине девяностых. И если льгота есть, а за нее никто не платит, она начинает уничтожать своего производителя, тех, кто поставляет льготные товары и услуги. Отсюда и банкротство “Дальэнерго”, и традиционные, как фестиваль какой-нибудь, ежегодные энергетические кризисы.

Вот почему Раппопорт так настойчиво просил Наздратенко ус тупить по тарифам хотя бы “на бутылку водки”. Нет

В мае 1999-го Наздратенко выпала счастливая карта. Николая Аксененко назначили первым вице-премьером. Почти преемником Ельцина. Во время своего визита на Дальний Восток он заявил, что в течение июля энерготарифы в крае будут снижены на 10 процентов, за два следующих месяца — еще на 10 процентов. В итоге к 1 января 2000 года общее снижение энерготарифов должно было составить 30 процентов. Аксененко предупредил, что никто не посмеет решить этот вопрос наоборот. Какая уж тут бугылка водки.

Воодушевленный первый вице-губернатор обещает отапливать замерзающую столицу края раппопортами, а Чубайса вместе с его замом посадить за терроризм. Сам Наздратенко тоже не скупится на выражения. На местном телевидении о прилетевшей на совет директоров “Дальэнерго” группе руководителей РАО он говорит, что “эти сволочи” приехали провалить его на губернаторских выборах*.

В общем, обстановка деловая и конструктивная. Первый вице-премьер Аксененко собирает у себя в Белом доме совещание по ситуации в Приморье. Директор “Дальэнерго”, откровенно струсив, не поехал, послал своего зама. Совещание представительное, с участием министров и руководителей федеральных служб.

— Кто по “Дальэнерго” будет докладывать? — спрашивает Аксененко.

Вышел заместитель гендиректора: выручка, тарифы, графики и так далее. Говорил минуты три, не больше. Тут Аксененко его перебивает:

— А вы кто такой?

Докладчик немедленно впадает в ступор. Тяжелая тишина.

— Вы кто такой, я вас спрашиваю? — уже с нажимом обращается к нему вице-премьер.

— Я — зам генерального директора по экономике и финансам...

— Нет, вы кто такой, я вас спрашиваю? — И это уже звучит не как вопрос, а как выговор, а может, и приговор.

— Я сижу, завожусь страшно, — вспоминает Раппопорт. — Вижу, что Аксененко просто унижает мужика ни за что, чтобы показать, какой он строгий начальник и что он будто бы точно знает, кто виноват и что делать. И в страшно хамской манере все это делает. Я понимаю, что мужика надо спасать как-то, а как — непонятно. Меня самого начинает переклинивать, и я не выдерживаю и говорю: “А вы кто такой, господин первый вице-премьер?” Тишина наступила такая, что слышно, как мухи летают. А меня самого аж дрожь пробивает. Думаю, сейчас скажу ему: “Хрен ты моржовый, вот ты кто!” Аксененко так тяжело, но с интересом на меня посмотрел, выдержал паузу, минуту, наверное, или две, потом поворачивается к докладчику и тихо так говорит: “Продолжайте”. Чубайс меня за это ругал потом страшно.

Аппаратная отвага Раппопорта объясняется просто. Он состоятельный человек, пришел из бизнеса, абсолютно не держится за кресло и в любую минуту может в бизнес же и вернуться — без потери статуса и без ущерба для самоощущения. От его увольнения больше всего пострадал бы Чубайс, который остался бы без своего корпоративного спецназовца.

На следующее совещание по Приморью у Аксененко, когда докладчиком был назначен уже Раппопорт, Чубайс пошел с ним.

— Будешь смотреть в мою сторону чтобы не наговорить и не наделать глупостей, — предупредил он своего зама. И не напрасно. Когда Аксененко, исключительно в воспитательных целях, “забыл” про докладчика, закончившего выступать, и минут пятнадцать заставил его бессмысленно стоять за трибуной, Раппопорт несколько раз пытался самовольно уйти. Но Чубайс, как хорошо обученный сурдопереводчик, жестами и мимикой объяснял своему подчиненному, что надо продолжать стоять, как и с каким выражением лица это надо делать.

Интересно, что со временем у Раппопорта не только нормализовались отношения с Аксененко, но и возникло что-то вроде неформального контакта. Он не только изменил свою позицию по Приморью, но и инициировал участие железной дороги в строительстве энергетических объектов.

Когда перед очередным визитом представителей РАО во Владивосток местные начальники публично пообещали их арестовать, Чубайс снарядил с Раппопортом взвод автоматчиков. Отстреливаться не пришлось, но машину с гендиректором, выехавшую из аэропорта на собрание акционеров, ГАИ задержала минут через пять пути. Тут же возник ОМОН — долго искали наркотики и оружие, а заодно поинтересовались: а где же Раппопорт? Его по чистой случайности не оказалось в машине гендиректора, но это позволило Раппопорту провести собрание акционеров и принять все нужные решения.