Чубайс говорит, что решение отдать братьев Живило в руки Дерипаски далось ему нелегко. Но, с другой стороны, какие были варианты, рассуждает он. Отключать НкАЗ? Трудовой коллектив, губернатор Тулеев категорически против. Мол, Чубайс губит алюминиевую отрасль, созданную трудом поколений. Думал он, думал и в конце концов сдал долги братьев их врагу. Там уже все началось по-взрослому. Для братьев Живило дело закончилось принудительной эмиграцией в Париж. “Кузбассэнерго” хоть оказалось единственной компанией РАО, которая прошла всю процедуру банкротства от начала и до конца, но осталось в составе холдинга. Дерипаска, забрав завод у братьев, все заплатил энергетикам. Только Чубайс не очень гордится этой своей победой.

— Олигархическая общественность меня осудила, — вздыхает он. — С ее точки зрения я мог предпринимать любые шаги для выбивания долгов, вплоть до заведения уголовных дел. А вот становиться инструментом в переделе собственности не имел права. То есть долги выколачивать хоть каленым железом, а собственность — это святое. Такой вот кодекс у нашей капиталистической общественности.

...И чужое

Было бы ошибкой представлять РАО “ЕЭС” второй половины девяностых как слабую, постоянно обороняющуюся от внешних угроз и притязаний компанию. РАО тоже не прочь было оттяпать какой-нибудь кусок индустриальной собственности, и пожирнее. Почему нет? Особенно из того, что близко по профилю. Например, уголь.

Еще весной 1999 года Чубайс выступил с идеей создания энергоугольных компаний на базе дешевых углей Березовского и Бородинского разрезов. На Березовском немедленно образовалась забастовка, участники которой уверены, что РАО “ЕЭС” намеренно не платит за уголь, чтобы обанкротить “Красуголь” и получить его акции. Самое существенное в этой истории то, что договоренность о залоге акций “Красугля” в обмен на деньги от РАО на погашение долгов угольщиков действительно существовала.

— Дурацкая была история, зря я влез, — вспоминает Чубайс. — Идея-то выглядела заманчиво. Для нас это была реальная топливная база. А сам “Красуголь” погибал в битве собственников между собой. Почему бы не прийти и не забрать ее с потрохами? При этом компания серьезная, значимая. Объем добычи — миллионов пятьдесят тонн за год. Короче, влез я в эту историю по-взрослому.

Из энергичной попытки Чубайса забрать “Красуголь” за долги ничего не вышло. Размашисто, по-генеральски вмешался в ситуацию тогдашний губернатор Красноярского края Александр Лебедь, из какого-то фонда губернаторских программ, как кролика из шляпы, извлек деньги, пригасил долги угольной компании. Помогал ли кто-нибудь ему советом или деньгами — неизвестно, но факт, что Чубайс так и не разжился собственным углем.

Он предпринял еще две решительные попытки стать собственником угольных активов. Правда, уже на другой основе. Первое: ни у кого ничего не забирать. Второе: создать энергоугольные компании путем объединения активов. Первая идея — “БурТЭК”, которую на паритетных началах (пятьдесят на пятьдесят) хотели создать РАО и правительство Бурятии. РАО планировало внести в создаваемую компанию Гусиноозерскую ГРЭС, а Бурятия — пару угольных разрезов и горнорудную компанию. При этом в учредительных документах предусматривалось, что одна акция (всего-то) из голосующего 50-процентного пакета бурятских акций будет передана в доверительное управление РАО “ЕЭС”. Интересно, это кто-то из менеджеров-бизнесменов подкинул Чубайсу идею насчет доверительного управления всего одной акцией, или это его собственная конструкция, или он сам догадался, как вставить ногу в дверь таким образом, чтобы потом стать хозяином квартиры.

Аналогичный проект планировался и на Урале. Создание “Урал-ТЭК” вообще зашло достаточно далеко, но, как и с “БурТЭКом”, ничего не вышло. Разъяренные миноритарные акционеры РАО стали задавать идиотские вопросы: как внести Гусиноозерскую ГРЭС в уставный капитал какого-то “БурТЭКа”? Как это внести Рефтинскую и Троицкую ГРЭС в капитал “УралТЭКа”? А нас почему никто не спросил? Это же и наше в том числе. А их никто спрашивать и не собирался. Так начиналась первая настоящая отечественная акционерная война между миноритарными и мажоритарными акционерами, которая не только остановила создание энергоугольных компаний за счет активов РАО. Она радикальным образом повлияла на всю реформу энергетики, да и на российский фондовый рынок в целом. К этой войне мы еще не раз вернемся.