Читаем КИЧЛАГ полностью

Раскололся сразу фраер,Взгляд уперся в пол,Доволен опер Маер:Признаний – полный протокол.Значки с портретом Ильича,Комсорг снимает лепень,Полотна – флаги кумача,Союз возводит в степень.К коммунизму – вперед, –Решил народный съезд, –За тунеядство получишь год,Кто не работает – тот не ест.Опера ослабят клещи,Порвут, конечно, протокол,Звонок прикроет вещи,Фарцует славный комсомол.В коммунизм спешит держава,Вреден криминал фарцовый,Ни к чему дурная слава,Спекулянт пошел дворцовый.В стране отсутствовали кражи,В конуре гасился рекс,Проституток не было дажеИ, конечно, отсутствовал секс.Коммунизм воспел на бумаге –Получишь народное звание;Золото моют в ГУЛАГеИсключительно по желанию.Если не стал партократом,Значит – рабочий ишак,Пригрозит прокурор автоматом,За хищение просят вышак.И вновь продолжается бой,И сердцу тревожно в груди,Фарцовщик такой молодой,Все у него впереди.Козью кормили систему,В дырявой плыли калоше,Любую подсунут тему,Только хлопай в ладоши.Распалась страна советов,Остались в сознании картинки,Не дождешься многих ответов,Почему не справляем поминки.

ОТЧУЖДЕНИЕ

Грань, отчуждение, забор, –Не философствуй о жизни цинично,Исчезает сосновый бор,Пилим и грузим лично.Скользнет тоскующий взглядПо пахучим зеленым лапам,Тихо шагает отрядК серым и хмурым баракам.Стучит внутри метроном,Дни считает и ночи,Снег ложится кругом,Время темней и короче.Канет в ночь волшебство,За лесом – огромный провал,Попробуй узнай – каковоНочевать у холодных скал.Сосны в одном кругу,Кедры, березы и ели,Ветер загнет в дугу,Припорошат следы метели.Холодок бежит по спине,Ближе к баракам светлее,Нет лагерей на луне,Спокойней там и теплее.Грань отчуждения забор,Время, наверное, семь,Мошенник, карманник и вор –Замерзли зэки совсем.

К ЧИТАТЕЛЮ

Писать сегодня бессмысленно,Выживанием забит обыватель,Если собраться с мыслями,Прав, безусловно, читатель.Прохудилась книжная шнягаОт голоса гнусного, низкого,Фуфло стерпит бумага,Спросить по счету не с кого.Цимус трещит по швам,Не закрывает фусман уста,Торгаши опустили храм,Прихода жду Христа.Арявик получился гнутый,Базарно-дешевый шрифт,Автор, чуханом обутый,Читателю выколол шнифт.Сперматозоид не достигнет цели,Закосмаченный пройден тест,Читателя опять поимели,Нефильтрованный впарили текст.Гонят писаки беса,Ушпайку подгонят верблюду,Рогометы выходят из леса,Маньяк точит приблуду.Книжонки с козлиными смысламиПечать оставляют на лбу,Классики умными мыслямиВразумить не сумели толпу.

АЛТАИР

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зеленый дом
Зеленый дом

Теодор Крамер Крупнейший австрийский поэт XX века Теодор Крамер, чье творчество было признано немецкоязычным миром еще в 1920-е гг., стал известен в России лишь в 1970-е. После оккупации Австрии, благодаря помощи высоко ценившего Крамера Томаса Манна, в 1939 г. поэт сумел бежать в Англию, где и прожил до осени 1957 г. При жизни его творчество осталось на 90 % не изданным; по сей день опубликовано немногим более двух тысяч стихотворений; вчетверо больше остаются не опубликованными. Стихи Т.Крамера переведены на десятки языков, в том числе и на русский. В России больше всего сделал для популяризации творчества поэта Евгений Витковский; его переводы в 1993 г. были удостоены премии Австрийского министерства просвещения. Настоящее издание объединяет все переводы Е.Витковского, в том числе неопубликованные.

Теодор Крамер , Марио Варгас Льоса , Теодор Крамер

Поэзия / Поэзия / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Стихи и поэзия
Темные аллеи
Темные аллеи

Цикл рассказов о чувственной любви и о России, утраченной навсегда. Лучшая, по мнению самого Бунина, его книга шокировала современников и стала золотым стандартом русской литературной эротики.Он без сна слежал до того часа, когда темнота избы стала слабо светлеть посередине, между потолком и полом. Повернув голову, он видел зеленовато белеющий за окнами восток и уже различал в сумраке угла над столом большой образ угодника в церковном облачении, его поднятую благословляющую руку и непреклонно грозный взгляд. Он посмотрел на нее: лежит, все так же свернувшись, поджав ноги, все забыла во сне! Милая и жалкая девчонка…О серии«Главные книги русской литературы» – совместная серия издательства «Альпина. Проза» и интернет-проекта «Полка». Произведения, которые в ней выходят, выбраны современными писателями, критиками, литературоведами, преподавателями. Это и попытка определить, как выглядит сегодня русский литературный канон, и новый взгляд на известные произведения: каждую книгу сопровождает предисловие авторов «Полки».ОсобенностиАвтор вступительной статьи – Варвара Бабицкая.

Иван Алексеевич Бунин

Биографии и Мемуары / Поэзия / Классическая проза ХX века / Русская классическая проза
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Книга представляет собой самое полное из изданных до сих пор собрание стихотворений поэтов, погибших во время Великой Отечественной войны. Она содержит произведения более шестидесяти авторов, при этом многие из них прежде никогда не включались в подобные антологии. Антология объединяет поэтов, погибших в первые дни войны и накануне победы, в ленинградской блокаде и во вражеском застенке. Многие из них не были и не собирались становиться профессиональными поэтами, но и их порой неумелые голоса становятся неотъемлемой частью трагического и яркого хора поколения, почти поголовно уничтоженного войной. В то же время немало участников сборника к началу войны были уже вполне сформировавшимися поэтами и их стихи по праву вошли в золотой фонд советской поэзии 1930-1940-х годов. Перед нами предстает уникальный портрет поколения, спасшего страну и мир. Многие тексты, опубликованные ранее в сборниках и в периодической печати и искаженные по цензурным соображениям, впервые печатаются по достоверным источникам без исправлений и изъятий. Использованы материалы личных архивов. Книга подробно прокомментирована, снабжена биографическими справками о каждом из авторов. Вступительная статья обстоятельно и без идеологической предубежденности анализирует литературные и исторические аспекты поэзии тех, кого объединяет не только смерть в годы войны, но и глубочайшая общность нравственной, жизненной позиции, несмотря на все идейные и биографические различия.

Юрий Инге , Давид Каневский , Алексей Крайский , Иосиф Ливертовский , Михаил Троицкий

Поэзия