Читаем Киборги Нотариуса полностью

– Ну ладно, – медленно произнес я. – Дедушка Смедри – блистательный окулятор! Да, у него полно тараканов, но в Свободных Королевствах это одна из ключевых фигур. Его талант в том, чтобы куда угодно опаздывать.

– Отлично, – сказал Каз. – А теперь про Бастилию.

Я покосился на нее и словил в ответ взгляд, полный угрозы.

– Ну… Бастилия – она из рыцарей Кристаллии. Пожалуй, это и все, что про нее можно сказать, пока она в меня чем-нибудь не запустила.

– Неплохо. А про Австралию?

Я пожал плечами:

– Австралия производит впечатление особы несколько легкомысленной, но душа у нее добрая. Она окулятор и наделена талантом Смедри.

– О’кей, – сказал Каз. – Теперь про меня.

– Ну, ты человек малого роста, который…

– Стоп, – прервал Каз.

Я вопросительно уставился на него.

– Ну вот почему, – сказал Каз, – описывая других, ты начинал с их личностных качеств или занимаемой должности? А когда дошло до меня, ты перво-наперво упомянул рост?

– Я… ну…

Каз рассмеялся:

– Я не подловить тебя стараюсь, племяш. Просто хочу, чтобы ты понял, почему я иногда бываю раздражительным. Когда в какой-то мере отличаешься от большинства, подстава в том, что люди принимаются судить тебя… скажем так, по одежке, а не по уму.

Я молчал.

– Твоя мать – Библиотекарь, – сказал Каз. – Из-за этого мы склонны видеть в ней в первую очередь Библиотекаря, а личность – уже во-вторых. Привычный имидж Библиотекаря для нас все затмевает.

– Сама по себе она тоже не очень-то добрая, Каз, – сказал я. – Она пыталась продать меня Темному окулятору!

– В самом деле? – спросил Каз. – Что конкретно она при этом сказала?

Я вызвал в памяти тот момент, когда мы с Бастилией и Сингом прятались в библиотеке, слушая переговоры мисс Флетчер с Блэкбёрном.

– Если на то пошло, – сказал я, – она вовсе ничего не говорила. Это Темный окулятор выдал что-то вроде: «Вы же и мальчика продадите, верно? Я впечатлен!» А она не то кивнула, не то плечами пожала, не то еще что-то сделала…

– Короче, – сказал Каз, – она ему не предлагала тебя купить.

– Но и Блэкбёрну не возражала!

Каз покачал головой:

– У Шасты своя собственная линия поведения, племяш. Боюсь, никто из нас не возьмется точно сказать, какую цель она на самом деле преследует. Твой отец что-то в ней рассмотрел… Я по-прежнему считаю, что женился он по-дурацки, однако повторюсь, но скажу: для Библиотекаря она была вполне еще ничего!

На мой взгляд, звучало так себе. И мое предубеждение против Библиотекарей не было единственной причиной, побуждавшей не доверять Шасте. В детстве она без конца бранила меня, не уставая повторять, насколько я бесполезен.

(Теперь-то я понимаю, что она всячески препятствовала тому, чтобы я пользовался моим талантом, боясь, как бы меня не вычислили искатели Песков.)

В любом случае… она была моей матерью – и ни единого раза не допустила даже крохотного намека на нашу кровную связь!

Хотя, погодите… она же оставалась со мной… оберегала неустанно…

Сделав усилие, я отогнал эту мысль. Верить матери из-за такой малости, еще не хватало! Да она просто следила за мной, случая выжидала – заграбастать Пески Рашида! Стоило им прибыть, она в тот же день заявилась и потырила мешочек!

– …Не знаю, Каз, – тем временем говорила Бастилия. – Я все же думаю, люди в первую очередь замечают твой рост ровно потому, что ты сам горазд всех эпатировать своим Списком доводов – один другого нелепее…

– Мои доводы не нелепы, – с ноткой раздражения заявил Каз. – Это чистая наука!

– Да неужели, – сказала Бастилия. – А не ты ли настаивал, что малорослые превосходят высокорослых, поскольку тратят больше времени на пешие переходы, а значит, получают относительно больше физических нагрузок?

Каз наставил на нее палец:

– А вот это как раз клинически доказано!

– А по мне так притянуто за уши, – сказал я, улыбаясь.

– Ты забыл довод номер один, – сказал Каз. – Никогда не спорь с малорослым, ибо он всегда прав!

Бастилия фыркнула:

– Хорошо хоть ты не доказываешь, что людям скромного роста присуща и скромность выдающаяся!

Каз умолк.

– Это довод двести тридцать шестой, – пробурчал он чуть слышно. – Мне просто не случалось до сих пор его приводить.

Бастилия метнула на меня взгляд сквозь очки, и я прямо увидел, как она закатывает глаза.

А еще… я по-прежнему не верил тому, что́ Каз наговорил о моей матери, однако готов был признать: его комментарии к моим суждениям о людях произвели на меня впечатление.

Кто мы есть? Мы приобретаем качества, совершая поступки. Те – в свою очередь – определяются тем, кто мы есть. Например, я вот стал окулятором – что, конечно же, здорово. А стал я им, делая всякое разное, связанное с окуляторами. И наши поступки определяются тем, кто мы есть на данный момент, – вовсе не тем, какими, возможно, мы станем.

Даже тот факт, что в своих текстах я часто употребляю тире, делает меня мной. Лучше пусть меня узнаю́т по обилию тире – а ведь круто их всюду лепить, да? – чем по крупному носу.

Которого у меня, кстати, и нет. Нет! Что это вы на меня так уставились?

– Растяжка, – предупредил я. Сердце бешено колотилось.