Бастилия застыла на месте. Ее нога зависла в каких-то дюймах от предательской проволочки. Бастилия попятилась, а Каз опустился на корточки.

– Хорошая работа, племяш, – сказал он. – Повезло нам, что при тебе эти линзы!

– Ага, – ответил я, снимая их, чтобы протереть. – Точно.

Я все-таки предпочел бы лишнее оружие вместо пары линз, которые просто показывают. Вот, примером, будь у меня меч, небось полезнее бы оказался? Или я так сужу потому, что не на шутку увлекаюсь мечами? Дай мне волю, я бы, наверно, и свой свадебный торт мечом резал. С другой стороны, надо признать, что линзы различителя нам здорово пригодились. Может, я с самого начала о их полезности превратно судил?

Протирая очки, я уловил некое странное телесное ощущение. Оно напоминало легкое несварение, но казалось менее связанным с пищей. Тряхнув головой, я снова надел линзы различителя, чтобы помочь товарищам благополучно перешагнуть проволочку.

И кажется, заметил кое-что интересное.

– Там еще одна, всего через несколько футов!

– Кураторы учатся на ошибках, – сказала Бастилия. – Они прикинули, что первую растяжку мы, скорее всего, заметим, а потом расслабимся, почувствуем себя в безопасности – и как раз влетим во вторую.

Я кивнул, поглядывая на плывущие следом призрачные балахоны. Потом заметил, что странное чувство как будто стало сильнее. Трудно описать словами, что это было такое. Пожалуй, все же не дурнота. Скорее, смутная тревога, некий внутренний зуд.

– Нужно поскорее отыскать Австралию, Каз, – попросила Бастилия. – Что-то долго мы возимся. Так и должно быть?

– С талантом никогда не знаешь заранее, – пояснил Каз. – Допускаю, что Австралия на самом деле не потерялась. В этом случае искать ее я буду гораздо дольше, чем вас. Я же говорил: мой талант не любит выводить меня «туда, не знаю куда». Ему подавай точное место.

Бастилии ответ не понравился.

– В таком случае, может, нам следует переключиться на поиски старика Смедри?

– Если я хоть немного знаю папашу, он тоже не потерялся, – произнес Каз, потирая подбородок. – И найти его будет еще трудней, чем Австралию.

Я почти не слушал их разговор. Зуд продолжался. Он был сродни чувству, навеянному приближением охотника, но не вполне.

– …Так что́, просто продолжим путь? – предложила Бастилия.

– Думаю, да, – кивнул Каз.

– Нет! – вскрикнул я, поворачиваясь к друзьям. – Каз, выключай свой талант.

Бастилия смотрела на меня, хмурясь от неожиданности.

– Что еще?

– Кто-то неподалеку пустил в ход линзы, – объяснил я.

– Опять киборг Нотариуса нас ловит?

– Нет, – уточнил я. – Там правильные линзы, без искажений, как у него. Рядом с нами работает окулятор! – Я помедлил, потом вытянул руку: – Вон там!

Бастилия и Каз переглянулись.

– Пошли проверим, – сказала она.

<p>Глава 13</p>

И снова я должен извиниться за вступление к предыдущей главе. Уж очень тон изложения был мной выбран виноватый. И вообще извинений в этой книге многовато. Простите меня за это. Я докажу вам: я врун, но не слабак. Фишка вот в чем: никогда не знаешь наперед, кто будет читать книгу. Я решил писать так, чтобы меня поняли и в Свободных Королевствах, и в странах Тихоземья, а это непростая задача. Я вам вот что скажу: даже в странах Тихоземья полно народу, готового отвергнуть эту книгу как никчемную выдумку.

Вы, читатель, можете оказаться парнишкой, ищущим хорошую приключенческую историю. Или юной девицей, решившей разобраться в тайнах заговора Библиотекарей. Или матерью, надумавшей выяснить, что же такое запоем читают все ее дети. А может, вы вообще серийный убийца, который читает книги, а потом разыскивает авторов и предает их жуткой мучительной смерти. (Ели вы принадлежите к этой последней категории, вам следует знать, что на самом деле мое имя и не Алькатрас Смедри, и не Брендон Сандерсон. Меня зовут Гарт Никс[21], а искать меня следует в Австралии. Ах да, и еще я разок нехорошо помянул вашу матушку. Ну-ка, что вы предпримете по этому поводу, ха-ха?)

В общем, трудно донести истинную историю до каждого, кому может заблагорассудиться прочесть эту книгу. Поэтому я подумал и решил: даже и пытаться не буду. Просто скажу нечто такое, что всем и каждому покажется бессмыслицей: «Флэгват, счастливый бобовый росток». В конце концов, путаница – это истинный универсальный язык.

– По ощущениям он вон там, – сказал я, указывая рукой.

Увы, «вон там» оказалось направлением прямо сквозь стену старинных кожаных корешков.

– Э-э… одна из книг – окулятор? – спросил Каз. Я закатил глаза, и он хихикнул: – Да понял я, понял, что́ ты имеешь в виду, и хватит обезьянничать, подражать Бастилии! Пошли искать обходной путь. Где-то рядом должен быть боковой коридор!

Я кивнул, хотя… Линзы подсказывали: рукой подать! Препираясь, мы миновали несколько рядов полок, и я остро почувствовал: другие линзы работают непосредственно за стеной.