Читаем Кафка. Пишущий ради жизни полностью

Он раздумывает, не попросить ли о покое сестер, хотя больше всего шума производит отец. Вновь проблема отцовского авторитета.

Отец Кафки – Герман – был сыном еврея-мясника и свое трудное детство провел в Богемии, откуда затем, в семидесятых годах, переехал в Прагу и женился на Юлии Лёви, происходившей из состоятельной семьи раввинов. Юлия была до некоторой степени образована, разбиралась в искусстве и вела жизнь благочестивой иудейки. Для отца же религия имела значение лишь как средство укрепить семейные связи, но в остальном он относился к ней с недоверием, а в деловых вопросах оставался холодно-расчетлив. В его характере крепко утвердился реализм, благодаря которому, как он считал, он смог достичь успеха на жизненном поприще и улучшить свое социальное положение. Всего этого он добился собственным трудом. Торговля пряжей, хлопком и текстилем шла столь хорошо, что ему удалось открыть галантерейный магазин на Староместской площади в Праге – место весьма престижное. Он ожидал, что сын продолжит социальное восхождение, а вот его литературных увлечений совершенно не понимал. Для него они были всего лишь отвлекающей от дела игрой, признаком неприспособленности к жизни.

Францу Кафке приходилось с этим упреком жить. Но сколь слабым и ничтожным он ни чувствовал себя перед отцом, он ни на шаг не отступил от своего превыше всего ценимого увлечения писательством. Литературное творчество для него – святая святых. Никто – даже отец – не мог этому помешать. «Бог не хочет, чтобы я писал, но я должен»[52] – так он говорит в письме своему другу Поллоку, а позднее в «Письме отцу» скажет: «Тем не менее мой долг или, вернее, весь смысл моей жизни состоит в том, чтобы охранять их (попытки сочинительства), сделать все, что только в моих силах, чтобы предотвратить всякую угрожающую им опасность, даже возможность такой опасности».

В длинном и неотправленном «Письме к отцу» Кафка выставляет все так, будто его сочинительство – реакция на властные притязания отца. Но уверенная и сознательная защита писательства все-таки не оставляет сомнений, что литературное пристрастие Кафки – нечто большее, нежели всего лишь упрямая реакция на отца. Писательство для Кафки – это не просто убежище, но и любимый край. Оно не просто открывает дорогу туда, где можно уединиться; оно окрылено духом превосходства. Временами он чувствует бесспорное превосходство над отцом благодаря «большим надеждам, которые я возлагал на себя»[53].

Семья его совсем не занимала. Днем родители были привязаны к магазину, по вечерам после ужина играли в карты, в чем Кафка участия не принимал. Совсем избежать семейных обязанностей он не мог, хотя они и претили ему. Когда в 1912 году отец взялся помочь зятю с открытием небольшой асбестовой фабрики, он и Кафку привлек в качестве компаньона, и все ожидали, что тот тоже будет заботиться о предприятии. Кафка понял, что и без того скудного времени для письма стало еще меньше, и как мог уклонялся от дела. Вмешался Макс Брод, которому удалось сделать так, чтобы Кафку освободили от обязанностей по фабрике. Но, мучимый угрызениями совести, он довольно долго боялся попадаться отцу на глаза.