Вправду ли слушатели в тот вечер чувствовали именно так – в этом можно усомниться. Но для Кафки дело обстояло именно так: «жаргон» позволил ему лучше понять самого себя.

В это же время он приобщился к движению сионизма. Он познакомился с идеями Теодора Герцля, который хотел объединить евреев на их собственной земле, чтобы тем самым подвести черту под историей страданий диаспоры и, как он считал, положить конец унизительным и зачастую безуспешным попыткам ассимилироваться. Сначала он рассматривал в качестве такой гипотетической земли Уганду, но затем – а могло ли быть иначе – Палестину. Именно туда устремились миграционные потоки с востока, где нескончаемой чередой шли погромы.

У пражских евреев сионизм нашел немалый отклик, хотя для них планы создать национальное государство играли не столь важную роль, как стремление к религиозному возрождению иудеев. Не исключено, что все это совпало с блистательным появлением в Праге молодого Мартина Бубера, который продвигал разновидность хасидского сионизма. Позднее Кафка напишет Броду, что хасидские истории – «это единственное еврейское, где я <…> всегда и неизменно чувствую себя дома, во все остальное меня лишь заносит ветром»[69].

Макс Брод встретил сионизм с пылким энтузиазмом, а затем попытался увлечь и своего друга, который поначалу колебался и был настроен скептически. Но после знакомства с восточноеврейской труппой Кафка тоже открылся новому миру сионизма, впрочем так и не став по примеру Брода его деятельным сторонником.

Именно поэтому вечером 13 августа 1912 года в гостях у Макса Брода, где Кафка впервые повстречал Фелицию Бауэр, разговор шел о том, чтобы вместе отправиться в Палестину. Взаимный и поначалу осторожный интерес к сионизму стал почвой, на которой в этот первый вечер своего знакомства Кафка и Фелиция сблизились друг с другом.

<p>Глава 3</p>

Приворожить девушку с помощью письма. Первая встреча с Фелицией Бауэр. Творческий прорыв. «Приговор»: удивиться самому себе. Истина письма.

Летом 1912 года, с 28 июня по 6 июля, Кафка и Брод совершили железнодорожное путешествие из Лейпцига в Веймар. После того как договоренность издать «Созерцание» была достигнута, воодушевленные друзья отправились в Веймар, где у Кафки завязались непродолжительные романтические отношения с Маргаретой Кирхнер, дочерью кастеляна дома-музея Гёте. Чуть позже из санатория Юнгборн в Гарце он написал ей письмо, на которое она по соображениям приличия ответила открыткой. Кафка же рассказывает об этом своему другу в почти триумфальных тонах: «Но почему она пишет именно так, как мне хотелось бы? Как будто и правда можно приворожить девушку с помощью письма»[70].

История с Маргаретой Кирхнер оказалась скоротечной. «Приворожить девушку с помощью письма» на более длительный срок удалось только месяц спустя – ею была Фелиция Бауэр.

Кафка познакомился с ней 13 августа 1912 года дома у семьи Брод, с которыми незамужняя двадцатипятилетняя Фелиция состояла в отдаленном родстве. Она приехала погостить из Берлина, где служила стенографисткой в фирме диктофонов.

Два дня спустя – первая запись в дневнике: «Много думал – что за смущение перед написанием имени? – о Фелиции Бауэр»[71]. Неделю спустя более развернуто: