Читаем Истина полностью

Когда были объявлены имена присяжныхъ засѣдателей, всевозможныя интриги и ухищренія развились въ еще болѣе сильной степени. Среди этихъ засѣдателей находилось нѣсколько торговцевъ, ремесленниковъ, два отставныхъ капитана, врачъ и архитекторъ. Противъ нихъ сейчасъ же открыли самыя рѣшительныя военныя дѣйствія и произвели отчаянный натискъ; «Маленькій Бомонецъ» напечаталъ полностью ихъ имена, фамиліи и адреса; имъ угрожали насиліемъ разсвирѣпѣвшей толпы, если они не осудятъ. Они получали анонимныя письма; къ нимъ приходили нежданные посѣтители, которые умоляли ихъ подумать о женахъ и дѣтяхъ и смущали ихъ своими рѣчами. Въ то же время въ салонахъ шли оживленные толки о предполагаемыхъ и болѣе или менѣе вѣроятныхъ убѣжденіяхъ каждаго изъ присяжныхъ. Осудятъ они или не осудятъ? Въ пріемный день прекрасной госпожи Леларруа, по субботамъ, только и говорилось, что объ этомъ. Всѣ присутствующія дамы: генеральша Жаруссъ, маленькая, некрасивая чернушка, что, впрочемъ, не мѣшало ей наставлять рога своему мужу, генералу, самымъ открытымъ образомъ; жена предсѣдателя Граньона, все еще красивая, томная особа, въ которую влюблялись всѣ молодые товарищи прокурора; жена префекта Энбизъ, тонкая и лукавая парижанка, которая много слушала, но мало говорила; здѣсь же появлялась иногда злобная госпожа Дэ, жена слѣдственнаго судьи, а также госпожа де-ла-Биссоньеръ, жена прокурора республики, очень кроткая, очень сдержанная, рѣдко выѣзжавшая въ свѣтъ, — всѣ эти дамы собрались на большой праздникъ, устроенный въ помѣстьѣ Дезирадѣ семьей Сангльбефъ, по совѣту барона Натана, который убѣдилъ свою дочь Лію, перешедшую въ католичество подъ именемъ Маріи, побѣдить свое обычное равнодушіе и принести себя въ жертву доброму дѣлу, какъ всѣ эти дамы. Роль, которую сыграли въ этомъ дѣлѣ женщины, была, дѣйствительно, выдающаяся: онѣ, по словамъ депутата Марсильи, представляли изъ себя настоящую армію; онъ держалъ себя съ однѣми — какъ симонистъ, съ другими — какъ антисимонистъ, ожидая, на чьей сторонѣ будетъ побѣда. Между враждующими сторонами борьба приняла самый отчаянный характеръ по вопросу о закрытыхъ дверяхъ, поднятому въ газетѣ «Маленькій Бомонецъ», которая утверждала, что нѣкоторые свидѣтели должны быть допрошены отдѣльно, не въ присутствіи публики. Конечно, газета додумалась не сама до такой постановки вопроса; въ этомъ сказывалось глубокое знаніе толпы, для которой всякая тайна всегда является возбуждающимъ средствомъ и придаетъ еще больше пикантности обвиненію; кромѣ того, допросы при закрытыхъ дверяхъ имѣютъ еще то удобство, что, въ случаѣ, если обвиненіе покажется несправедливымъ, всегда можно сослаться на то, что многія доказательства остались скрытыми. Симонисты почуяли опасность и запротестовали; между тѣмъ какъ антисимонисты, охваченные внезапною добродѣтельною стыдливостью, кричали о томъ, что невозможно оскорблять слухъ честныхъ людей передачей отвратительныхъ подробностей, какъ, напримѣръ, отчетъ о вскрытіи, гдѣ встрѣчались такія сообщенія, которыхъ не могли слушать женщины. Такимъ образомъ весь Бомонъ являлся ареной всевозможныхъ споровъ и интригъ, которые все возрастали и въ послѣднюю недѣлю до начала судебнаго процесса достигли высшей степени.