Читаем Истина полностью

Въ Бомонѣ общее волненіе все усиливалось по мѣрѣ приближенія того дня, на который было назначено засѣданіе суда. Обвинительная камера вернула дѣло прокуратурѣ, и оно было назначено къ слушанію на понедѣльникъ 20-го октября. Неожиданное заступничество епископа окончательно взволновало дремавшія страсти. Каждое утро «Маленькій Бомонецъ» сѣялъ всюду раздоръ и ненависть, печатая гнусныя, предательскія статьи. Этотъ листокъ строже относился къ епископу, чѣмъ даже «Бомонская Крестовая Газета», находившаяся въ рукахъ іезуитовъ. Симонисты почерпнули нѣкоторую надежду въ неожиданномъ заступничествѣ монсеньера Бержеро. Но антисимонисты воспользовались этимъ обстоятельствомъ, чтобы влить новую отраву въ возбужденные умы; они сочиняли невѣроятныя небылицы; между прочимъ распустили слухъ объ еврейскомъ синдикатѣ, который образовался для того, чтобы подкупить вліятельныхъ людей всего міра. Такъ, напримѣръ, монсеньеру Бержеро было заплачено три милліона.

Эта клевета довела общественное броженіе до настоящаго кризиса; всюду свирѣпствовала отчаянная ненависть, близкая къ безумію. Всѣ классы общества, отъ самаго высшаго до самаго низшаго, всѣ кварталы города, начиная отъ квартала Мовіо, гдѣ жили рабочіе, и до бульвара Жафръ, мѣстопребыванія аристократіи, включая улицу Фонтанье и прилегающій къ ней кварталъ и части города, представляли собою враждующій лагерь, причемъ симонисты постепенно уменьшались въ числѣ и были, наконецъ, совершенно подавлены необузданнымъ потокомъ разсвирѣпѣвшихъ антисимонистовъ. Собирались освистать директора нормальной школы, Сальвана, котораго подозрѣвали въ симонизмѣ, а преподавателя лицея Депеннилье собирались, напротивъ того, чествовать, какъ признаннаго патріота и антисемита. Цѣлыя шайки подкупленныхъ бродягъ, къ которымъ присоединялась клерикальная молодежь, ходили по улицамъ и угрожали разгромить еврейскія лавки. Грустнѣе всего было то, что многіе изъ среды рабочаго сословія, преданные республикѣ, не противились такому настроенію и даже становились на сторону попиравшихъ честь и право. Всюду распространилось ужасное нравственное растлѣніе; всѣ соціальныя силы сплотились противъ несчастнаго обвиняемаго, который продолжалъ изъ своего тюремнаго заключенія взывать о справедливости, повторяя, что онъ не виновенъ. Управленіе учебнаго округа, во главѣ съ Форбомъ, совершенно устранилось отъ всякаго участія, боясь себя скомпрометировать. Администрація, олицетворенная въ лицѣ префекта Энбизъ, совершенно безучастно смотрѣла на все, что творилось, не желая создавать себѣ непріятностей. Политика, т. е. сенаторы и депутаты, согласно предсказанію Лемарруа, молчали, боясь, что ихъ откровенное мнѣніе раздражитъ избирателей, и это повредитъ имъ на выборахъ. Церковь, пренебрегая мнѣніемъ своего епископа, подчинилась вполнѣ аббату Крабо, который требовалъ сооруженія костровъ, истребленія евреевъ, протестантовъ и франкмассововъ.

Армія, устами генерала Жарусса, требовала также очищенія страны и возстановленія императорской или королевской власти, послѣ того, какъ всѣхъ враговъ отечества изрубятъ сабельными ударами. Оставалась судебная власть, и въ ея сторону были обращены всѣ взоры: у нея въ рукахъ находилась развязка, осужденіе грязнаго жида, что считалось равносильнымъ спасенію отечества. Предсѣдатель суда Граньонъ и прокуроръ республики Рауль де-ла-Биссоньеръ являлись теперь очень вліятельными личностями, стоящими внѣ всякихъ подозрѣній, такъ какъ ихъ антисемитизмъ былъ достаточно извѣстенъ, также какъ и ихъ стремленіе къ повышенію и къ завоеванію себѣ популярности.