Читаем Иерихон полностью

— О, порядок — это такое мифическое животное. Граждане старше шестидесяти любят говорить: «Раньше порядок был, а теперь — раздрай». Если пытаешься выведать, что было раньше, некоторые сердятся и не могут сообщить ничего определённого, другие включают воображение: продуктовые списки были длинней, все работали, а теперь молодёжь отлынивает, даже погода была лучше, и вообще, командору нет двадцати пяти — добра не жди. «Вот раньше» — магическая формула, порождённая тем, что пожилые граждане скучают по собственной юности. Вернёмся к сплетням. Все упиваются слухами про перворазрядников. Ударники пищевой промышленности знают, что куриное мясо идёт ещё и в консервы, но по квартирам консервы не развозят. Вывод: контролёры жрут курятину, как прочие граждане — чёрствый хлеб за шашками. Не ради утоления голода, а для удовольствия.

— Дым без огня, — засмеялся Кампари. — Контролёрам действительно полагается больше мяса, чем инженерам и связистам: нужно же поддерживать физическую форму. Рабочим привозят не меньшие порции, а консервы — стратегический запас на случай голода. Но всё равно здорово.

— Ещё у контролёров огромные квартиры, спят они под тремя одеялами, и у каждого по семь комбинезонов — на все дни недели, — на одном дыхании выдал Фестус.

Кампари тяжело вздохнул.

— И этим фантазия ограничивается?

— С нами всё несколько забавней, — утешил Фестус. — То есть мы тоже жрём народные консервы и спим под тремя одеялами в огромных квартирах, но у нас вдобавок есть Дик, чья история расползлась и приняла монструозные формы. Её то и дело превращают в детоубийцу, а когда слышится голос разума, говорят: «Отказ подарить жизнь и есть убийство. Дай таким тварям волю, они научатся прерывать беременность». Есть ровно противоположная версия: у вас, командор, на ней болезненная фиксация, а конфликт с Медицинским Советом случился на другой почве. Короче, вы где-то прячете ребёнка и чуть ли не семью реставрируете.

Объекты сплетен синхронно взорвались хохотом.

— Какой кошмар. Давно об этом судачат? — выдавил Кампари.

— Всю зиму.

Хохот стал ещё громче.

— Так девять месяцев с повестки едва прошли! — у Дик выступили слёзы.

— А вдруг у вас это раньше началось? — резонно заметил Фестус.

Шуршание карандаша по бумаге сменилось мёртвой тишиной.

— У нас тут вообще ежедневный свальный грех, — Фестус сменил тему. — Но всё это меркнет перед пищевыми привычками: кроме курятины мы червяками и пауками подкрепляемся. Ещё то ли ягодами, то ли фруктами, названия которых никто не знает, но для нормальных людей они ядовитые. Экс-командора вы, кстати, ими отравили. Валентину, походу, тоже.

— То, что они оба живы, конечно, мелочи, — улыбнулся Кампари. — Но пауков-то за что?

— Думаю, я разгадал ребус, — просиял Фестус. — Это отзвуки памяти о том, что в добарьерных обществах употребляли в пищу другое мясо, рыбу, моллюсков. Ну и слухи про монастырские теплицы. Ведь людям кажется несъедобным всё непривычное. Помните, как мы на лимоны воззрились? Так что ваши мечты разнообразить продуктовые списки народ не порадуют. Кстати, некоторые считают, что мы — оккультное общество и регулярно устраиваем жертвоприношения.

— А вот к этим экземплярам надо присмотреться! Явно люди с воображением!

— Хотите расскажу, почему вы продолжаете жить при монастыре?

— Грехи замаливаю? Как-никак, столько людей отравил.

— Как угадали? Должен сказать, меня удивляет, что религия не отмерла окончательно. Большинство в забарьерных монстров верят, а в бога или богов — нет, но изрядная часть населения всё же посещает монастырь не из любопытства. Не знаю, откуда берётся эта тяга. В интернате религиозность не прививают.

— А зря, — заметил командор. — Не представляю, как можно терпеть такое существование без надежды на альтернативную реальность.

— Терпят, — с нажимом произнёс Фестус. — И не хотят ничего менять. Понимаете, почему проект «Первый разряд» вызвал негативную реакцию? Мы для них — ненормальные, чужеродные, а вы взялись навязывать им свою ненормальность. Они теперь пунктов связи боятся коснуться лишний раз — вдруг крыша поедет? Однако мы забываем про другой слой населения. Интернаты.

— А вы и туда умудрились забраться?