Читаем Иерихон полностью

— То, что вы наблюдаете сейчас, не идёт в сравнение с тем, что происходило после сеансов. Теперь-то я себя контролирую, если двигаюсь медленно и сосредоточенно, а тогда сам ходить не мог. Но основные симптомы сглаживались за несколько часов. Чего не могу сказать о страхе перед следующим сеансом.

— Это что, без анестезии происходило?

Пау снова усмехнулся:

— Они ж не изверги. Но ужас, который испытываешь во время разряда — неизбежная часть программы. Мерзкий, липкий, ни на что не похожий. Я предсмертную агонию так представлял. Мрак, из которого росли мои рисунки — солнечный день по сравнению с этим. А кошмар ожидания растягивался на часы, сутки, и в итоге стал невыносимым. Подписать какое-то там согласие? Легко! Собственноручно отправить рисунки в печь? Да я бы руку отрезал, лишь бы это прекратилось. Послушайте, командор. Ведь других пациентов выпускали быстрей? И таких симптомов, как у меня, вы не видели?

— Двигались все обычно, настроение было прекрасное, а что у них там с памятью и образным мышлением — не представляю.

— Тогда прошу вас, не раздувайте скандал за мой счёт. Результатов не будет: Медицинский Совет окажется прав. А кто мог принести вам информацию о крайних мерах? Все стрелки укажут на меня.

— Понимаю, — Кампари запустил пальцы в волосы. — Но что, если это ещё не крайние меры?

— Тогда про крайние нам лучше не знать, — улыбнулся Пау.

Кампари неловко прижал художника к себе:

— Терпите. Я должен был это сделать.

— Терплю, — шёпот донёсся из-под сгиба локтя. — Всю жизнь не хватало тактильного контакта, а тут удушающие объятия.

— Десятки связей и нехватка тактильного контакта. Фантасмагория. Сколько времени? — Кампари резко встал и взглянул на часы. — Когда вы договорились встретиться с Дик?

— Она должна приехать последним поездом.

— Хорошо. У нас час в запасе. Я провожу вас домой.

— Вдруг не успеете вернуться?

— Пау, вы не можете ехать один: в лучшем случае вы уснёте в вагоне, в худшем — соскользнёте с платформы или встретитесь с запоздалым и внимательным контролёром. Вы же пьяны.

— Вы тоже.

— Но я хоть не в первый раз! Разумней переночевать здесь, но вы, конечно, не останетесь, поэтому собираемся.

К моменту, когда архитектор, опираясь на стену, встал на ноги, Кампари надел пальто, проверил наличие ключа в кармане, и даже держал в руках куртку, готовый засунуть в неё Пау.

— Убивать вас я определённо не буду, — сказал художник уже в поезде. — Покажите, что ли, пресловутый блокнот.

— Баш на баш, — фыркнул Кампари. — Покажу, когда найдёте, что показать мне.

— Ну хотите, я разденусь.

— Вы прекрасно знаете, о чём я говорю.

— Вы прекрасно знаете, что я не способен рисовать.

— Посмотрим через полгода. Хоть через десять лет.

— Вы издеваетесь.

— Даже не начинал. Кстати, мы ведь договорились? Строители со мной спорить не станут, но ситуация нестандартная: за последние годы место работы сменил только один человек. Могут послать запрос контролёрам. Впрочем, я намекал господину Мариусу, что штатный архитектор Центру не помешает. За день вопрос разрешится. Будьте добры пережить эти сутки.

— Зачем Центру архитектор?

— Официальная версия для господина Мариуса — затем, чтобы оценить уровень некомпетентности Строительного Отдела. Видите ли, заброшенную фабрику у карьера полгода не могут снести.

— В преисподней я видел вашу заброшенную фабрику, карьер и всю прилежащую местность, — на одном дыхании выдал Пау.

— Так я и думал. Но лично мне архитектор нужен по причинам более глобальным. Агломерация — фиаско городского планирования. Заводы и теплицы втиснули, гидроэлектростанцию совместили с очистительной, и думают, что всё необходимое для жизни сделано. Деревья, кусты и даже трава ютятся по окраинам. Я не знаю, почему мы ещё не задохнулись. Может, мы — мутанты, и дышим тем же углекислым газом, который выдыхаем, но глаз-то должен на чём-то отдыхать.

— О чём вы? Даже солнечный свет достаётся только жителям верхних этажей. Дома понатыканы слишком часто: растения между ними не влезут.

— Не говоря про улицы, где смогут гулять не маргиналы типа нас, а нормальные граждане. Слово «гулять», кажется, уже считается устаревшим. Чем занимаются люди по утрам, понятно. Но на что они убивают пару часов между работой и сном?

— Ходят к соседям играть в шашки и домино. Две официально одобренные игры. Вы не знали?

— Представьте себе, это прошло мимо меня. Кем одобренные?

— Советом и контролёрами. Центр, видимо, в одобрении не участвовал.

— А как же бесцельное убийство времени?

— Если все обязанности выполнены, домино у соседей даже поощряется.

— Логично, — протянул Кампари. — Нельзя же оставлять бодрствующих людей наедине с собой, а телевидения нет. Я стал командором в городе, которого не знаю.

— Успеете узнать, деваться-то некуда.