Читаем Гуль и Навруз полностью

Когда Бульбуля отослал Навруз,Лег на душу ему тяжелый груз.Он жаждал смерти, сна не знал в постели, —Так было ли Наврузу до веселий?Раздастся песни — он сидит угрюм,К сказаньям ярким равнодушен ум,Не ест, не пьет, молчит с тоской во взоре,Его питье и пища — боль и горе.Он хочет к розе отыскать тропы,А в сердце у него одни шипы...Отец узнал о скорби сына страннойИ пребывал в заботе постоянной.На юношу поглядывал Фаррух,И втайне опасался он: а вдругВ душевном он отправится недугеНа поиски неведомой подруги?Так думал царь, и днем сменялся день.Он понял, что попал стрелой в мишень.

Навруз уезжает, но Фаррух возвращает его

Павруз изнемогал от жгучей боли.Он оседлал коня, лишенный воли,Умчался, одинокий, на коне,А небо лило слезы в вышине.Умчался, не назначив час возврата,Не опоясав стана, без халата.За ним в погоню двинулся отряд.Не отдыхая, всадники летят.Царевич скачет пыльною тропою,Он конский топот слышит за собою.Стрелу достал и натянул он лук,Но посмотрел — отца увидел вдруг.Он соскочил с коня, теряя разум,Стрелу, и лук, и шапку бросил наземь,В беспамятстве кататься стал в ныли,По телу струи крови потекли.Царь спешился в отчаянье великом,К следам от ног его припал он ликом,Заплакали вдвоем, взметая прах,И вся земля была тогда в слезах.Так юношу отец вернул с дороги,Чтоб тот опять пылал в своем чертоге.

Фаррух советуется с придворными

Созвал Фаррух знатнейших на совет —Увидел, что у них лекарства нет:Сжигает сына жар неугасимый,А исцеленье — в близости с любимой:Его душа Фархаром отнята,Фархар — его стремленье и мечта.Ничем иным его не успокоишь,Его пыланье ватой не закроешь!Решил Фаррух: чтоб потушить пожар,Отправить надо юношу в Фархар.Сановников отверг он возраженья,Не пожалел для сына снаряженья.Сокровищницы с ним отправил он,Себе монетки не оставил он!Послал он за Бахманом[16], беком знатным,С лицом холодным, жестким, неприятным,И рядом со счастливою звездой —С Наврузом — в путь пустился бек седой.Фаррух Навруза проводил немного,Он плакал — стала глинистой дорога.Отец вернулся, горестью объят,А сын умчался, радостью богат.Умчался он к неведомой подруге,А по бокам его скакали слуги.

Бахман уговаривает Навруза вернуться

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока