Читаем Гуль и Навруз полностью

Взошла заря, сверкая с небосклона —Из чрева рыбы вышел так Иона[17].Опять земля спокойна и ясна.Навруз очнулся от хмельного сна.Увидел он: уродлив до предела,Свершил Бахман уродливое дело.Ни беков, ни сокровищ, ни казны...О, как сердца изменников грязны!Но юный шах, спокойный, стойкий, строгий,Не отказался от своей дороги.Кто полюбил, кто дал любви обет,Тому готовит небо сотни бед.В огне заложено любви начало,И всех любовь сожгла, кого узнала.Спешит влюбленный к той, что вдалеке,Во прахе голова, душа — в руке.Его питье — лишь слез кровавых влага,Отверг он жизни радости и блага!..Не злясь на бросивших его в пути,Навруз позволил и друзьям уйти.Тут встали все от мала до велика,Сказали: "Миродержец и владыка,Хотим лежать у ног твоих, о шах,А нет — пусть нашим ложем будет прах!Не тот, кто в дни удачи лезет в дружбу,А тот твой друг, кто в горе служит службу.Коль не тебе, кому же в нас нужда?Коль не с тобой, то с кем пойдем тогда?"Так прибыли в страну царевны юной, —Приблизилась заря к стоянке лунной.Навруз припал к земле, во прахе лег,Облобызал следы от милых ног.

Гуль слушает песню Зухры

Гуль обняла Савсан, тоски подругу,И чаша в честь Навруза шла по кругу.Они служанку слушали, Зухру,Что пела и играла на пиру.Рыдали струны чанга[18], нежно вторяБерущим за сердце напевам горя.Но вдруг Бульбуль запел еще звучней —Любовью опьяненный соловей.В счастливый час протяжно зазвенелиСлова его пронзительной газели.

Бульбуль поет Газель от имени Навруза

Всегда цвети, о роза, в цветнике,Чаруя всех вблизи и вдалеке!Будь счастлива, и, страстью опаленный,Да будет счастлив друг, в тебя влюбленный!Тебя он ищет, бедный и больной,Его спасенье — в близости с тобой.Красавица, тот самый я страдалец,Тобою очарованный скиталец!Хоть я султан, отверг султанство я,О пери, жертва постоянства я!Я шахом был и нищим стал отныне,Страдания познал я на чужбине.Я дом покинул, близких и семью,Чтобы увидеть красоту твою.Я чужеземец, всеми позабытый...Хоть краем глаза на меня взгляни ты,Взгляни — тогда поймешь ты, каковоОтчаянья и скорби существо.Ты выбрала веселье и удачу,А я кровавыми слезами плачу.На ложе неги тянешься к вину,А я пылаю и томлюсь в плену.Ты в государстве радости — царица,А я живу, чтоб по тебе томиться.Я жалким без тебя, бесценной, стал,Посмешищем для всей вселенной стал!Спаси, спаси мели скорей, подруга!О, чужеземца пожалей, подруга!Из-за тебя лишился я души,Вернуть мне душу, пери, поспеши!"

Слушая песню Бульвуля, Гуль чувствует, что пришел Навруз

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока