Читаем Гений зла Гитлер полностью

Она сумела мгновенно перейти от дружеского сотрудничества с Белой Балашем к просьбе «защитить ее от претензий еврея Балаша». С безупречным чувством стиля Лени Рифеншталь поймала нужный тон: в Германии в нацистской среде было принято к имени еврея присоединять слово «еврей».

Слово стало бранным, чем-то вроде термина «гадина». A в ее прошении сказано «еврей Балаш» – это очень характерно.

Какие могут быть сомнения в национал-социалистической благонадежности дамы, которая об истце по возможному иску говорит «гадина Балаш»? Не только ее дело было выиграно еще до всякого рассмотрения, но она еще и отмежевалась от неудобного соавтора и конечно же проявила лояльность к новому режиму в Германии.

Ей была открыта «зеленая улица», она познакомилась с Гитлером и по его предложению сделала фильм «Триумф воли» – это был как бы документальный отчет о состоявшемся в 1934 году съезде НСДАП – партии победителей.

Это было нечто гораздо большее, чем документальное кино.

Фильм финансировался НСДАП и делался с большим размахом. В распоряжении Лени Рифеншталь было добрых три дюжины камер и множество помощников, съемки велись сразу с нескольких точек и даже с дирижабля. Из отснятых многих сотен часов она средствами монтажа и музыки сделала нечто гениальное – это поистине шедевр [2].

Он начинается вступительным титром:

«20 лет после начала мировой войны… 16 лет после начала немецкого горя… 19 месяцев после начала германского возрождения…»

А завершается речью Гесса:

«Партия – это Гитлер! Гитлер же – это Германия, так же, как и Германия – это Гитлер!»

А между этим началом и этим концом – действие. Могучие колонны штурмовиков, застывших в безупречном порядке, лица людей, исполненных надежды и восторга, речи соратников вождя Рудольфа Гесса, Бальдура фон Шираха, Йозефа Геббельса, Юлиуса Штрейхера – он говорит о том, что в германских сердцах нет классовых различий. А Геббельс говорит, что хорошо обладать властью, основанной на диктатуре, но еще лучше завоевывать сердца людей – и не терять их.

И над всем этим – Адольф Гитлер. Вождь, фюрер, в котором воплотилась Германия.

Воздействие фильма на зрителей так велико, что даже сейчас, через многие годы после крушения Третьего рейха в Германии его разрешено показывать «только в просветительских целях и с обязательным вступительным словом киноведа или историка».

Автор фильма, Лени Рифеншталь, в 1935 году говорила, что хотела создать не сухой репортаж, а нечто художественное:

«Нигде в мире государство не занималось в такой степени вопросами кино. Это его [государства] лицо, которое обращается к нам, его фюрер и его соратники. Весь народ узнает в нем самого себя».

Весной 1936 года ее художественное видение стало реальностью.

II

Люди были просто вне себя от счастья. Тревога – а не приведет ли смелый шаг фюрера к войне – куда-то испарилась. Выборы, проведенные в самом конце марта 1936 года, были чистой формальностью, в списках кандидатов так или иначе был только один партийный список, но победный результат в 98,9 % явно не был сфабрикованной фальшивкой. За Гитлером действительно шло подавляющее большинство – он вернул стране гордость:

«Германия вставала с колен…»

Триумф в Рейнской области повлиял и на Гитлера. Это отмечают многие люди, бывшие в то время в его окружении, – он еще больше, чем раньше, уверился в собственной непогрешимости. Видно это и из его речей. Выступая в Нюрнберге на очередном партийном съезде, Адольф Гитлер говорил о себе в совершенно евангельских тонах – он был Спасителем Германии, избранным свыше:

«…то, что вы нашли меня среди стольких миллионов, – это чудо нашего времени. И то, что я нашел вас – счастье для Германии» [3].

В НСДАП давно существовал культ фюрера. Ему были подвержены такие разные люди, как Рудольф Гесс и Грегор Штрассер. Но если Гесс был настолько поглощен обожествлением своего кумира, что в «ночь длинных ножей», не разбирая ни причин, ни следствий, вызвался самолично пристрелить всякого, на кого пал его гнев, то Грегор Штрассер, отмечая, что фюрер неорганизован, беспорядочен и совершенно не способен к систематической работе, признавал за ним удивительную, поистине звериную интуицию. Как говорил Штрассер:

«Раз за разом интуиция подсказывала Гитлеру внешне нелогичные, но единственно верные шаги» [4].