Читаем Гений зла Гитлер полностью

Одно время его даже рассматривали как возможного кандидата на пост рейхсканцлера, он должен был стать преемником Брюнинга. Гёрделер тогда, в 1932-м, занимал должность рейхскомиссара по ценам и показал себя великолепным руководителем. Но не случилось – старый фельдмаршал, Пауль фон Гинденбург, наложил вето на его кандидатуру. Комиссия по ценам вскоре была расформирована, и Карл Гёрделер сосредоточился на своей основной деятельности – обер-бургомистра Лейпцига.

Приход к власти национал-социалистов он встретил с известным энтузиазмом.

Гёрделер был убежденным националистом, в войну служил на Восточном фронте в чине капитана. Юрист, доктор права со специализацией в области государственного управления, конечно же, хотел восстановления порядка – он думал, что в создавшейся в Германии ситуации власть просто обязана быть твердой.

Ну, и Гёрделер действительно постарался.

Он добрых два года героически бился и с общей трудной ситуацией, и с Ялмаром Шахтом, и с хаотическим стилем руководства Адольфа Гитлера, но в итоге комиссия была расформирована, и Гёрделер снова вернулся в свой Лейпциг.

Перед отставкой он предупредил фюрера, что введение карточек на определенные продукты вскоре станет необходимостью, но фюрер не внял предупреждению. Правда, в срочном порядке было выделено 12,5 миллиона в твердой валюте на покупку жиров за рубежом – за счет этого удалось произвести сравнительно крупную партию маргарина. Для домохозяек были организованы курсы, на которых их учили делать «венгерский рыбный гуляш». Почему министерство пропаганды нарекло это блюдо венгерским, было не вполне понятно. Однако почему гуляш был рыбным, было ясно как день – в Рейхе не хватало мяса.

Но как оказалось, заменой мясу может быть не только рыба.

III

7 марта 1936 года случилось потрясшее всю Европу событие – послов Франции, Великобритании, Италии и Бельгии в Берлине известили о том, что Германия больше не считает себя связанной Локарнским договором 1925 года. Специальный меморандум уведомлял все заинтересованные стороны, что договор аннулирован, с точки зрения Германии он больше не действует и практические шаги в этом направлении уже сделаны – германские войска вступили на территорию так называемой «демилитаризованной зоны».

Все это, конечно, нуждается в некоторых пояснениях.

Комплекс соглашений, подписанных в Локарно, регулировал многие вопросы, связанные с западными границами Рейха. В частности, Германия навсегда отказывалась от Эльзаса и Лотарингии, а мир гарантировался тем, что на Рейне создавалась демилитаризованная зона.

В практических терминах это означало барьер.

Вся та территория Германии, что лежала на левом берегу Рейна, и в дополнение к этому еще одна полоса территории на правом берегу Рейна шириной в 50 километров объявлялись демилитаризованными. Германии запрещалось размещать на ней войска, строить какие бы то ни было военные укрепления и сооружения и даже проводить там маневры.

Но эта договоренность оказалась нарушена и самым недвусмысленным образом. На рассвете 7 марта 1936 года части вермахта в количестве 19 пехотных батальонов были переброшены в Рейнскую область, и даже более того – 3000 солдат вермахта подошли к мосту в Кёльне и перешли по нему через Рейн. Это был невероятно рискованный шаг – Франция в принципе могла двинуть им навстречу до ста тысяч хорошо вооруженных войск, и были основания полагать, что так она и сделает.

Министр иностранных дел Рейха барон Константин фон Нейрат [2] призывал к осторожности.

Он был профессиональным дипломатом, служил на важном посту посла Германии в Лондоне, а в 1932 году стал министром иностранных дел в правительстве Франца фон Папена. К Гитлеру он перешел, можно сказать, по наследству. Фон Нейрат был человек толковый и знающий, в короткое канцлерство Курта фон Шлейхера его менять и не подумали – а в январе 1933 года при смене режима было сочтено, что в среде национал-социалистов дипломатов маловато и лучше пока ничего не менять.

Так вот, в сентябре 1935 года Адольф Гитлер к совету профессионала не прислушался.

Отмел он и сомнения своего военного министра фон Бломберга. Тот был всей душой за ремилитаризацию, но очень нервничал. У него были хорошие представления о возможностях французской армии, и открытого конфликта он очень опасался. Вермахт был еще слишком слаб, вот то же самое, но года через два-три он поддержал бы безоговорочно.

Гитлер, однако, и слышать не хотел ни о какой осторожности. Он, что называется, «испытывал творческий порыв» и слушался только своей интуиции. То есть действовал именно так, как и предсказывал Рудольф Гесс.

И оказался совершенно прав.

IV