Манн пришел к выводу, что дело тут куда глубже, что отвергается не какой-то национально-этнический элемент германского населения, а вообще сам «фундамент европейской цивилизации». Он думал, что «происходящее в Германии отчуждает страну Гете от остального мира».

Молчать он больше не мог – и высказался. В сущности, очень негромко, просто в виде реплики на статью в швейцарской газете. Но в Рейхе его услышали, и услышали очень хорошо.

Томас Манн, гордость германской литературы, был немедленно лишен германского гражданства.

Примечания

1. Бела Балаш (правильнее Балаж, венг. Balázs Béla; наст. имя и фамилия Герберт Бауэр, венг. Bauer Herbert, 4 августа 1884, Сегед – 17 мая 1949, Будапешт) – венгерский писатель, поэт, драматург, сценарист, теоретик кино; доктор философских наук. Отец – Симон Бауэр, преподаватель и переводчик. Мать – Дженни (Леви) Бауэр, учительница. Так что да, действительно еврей.

2. За «Триумф воли» Рифеншталь получила государственный приз 1934/35 года, приз за лучший документальный фильм на Международном кинофестивале в Венеции 1935 года и золотую медаль на Всемирной выставке в Париже в 1937 году.

3. Ian Kershaw. Hitler. Vol. 1. P. 591.

4. Наверное, он немало удивился, когда его пришли убивать. Это было так нелогично.

5. Кто-то, однако, похлопотал, чтобы пенсию за ним все-таки сохранили, а в 1939 году и вовсе помог уехать в тогда еще нейтральную Бельгию. Возможно, это было сделано по желанию Гитлера. Но возможно также, что решение было следствием инициативы CC. Гуго Гутман умер в 1962 году в Соединенных Штатах.

6. Ратенау в 1890–1891 годах служил в качестве вольноопределяющегося в составе прусского Кирасирского полка Гвардейского корпуса (Кирасирского лейб-гвардии полка) и как отличный солдат получил чин ефрейтора – тот же самый, который четверть века спустя будет присвоен и Адольфу Гитлеру.

Часть IV

Протокол Хоссбаха

I

1936 год внес значительные изменения в жизнь нескольких людей, уже появлявшихся на страницах этой книги. Томас Манн, например, лишившийся германского гражданства после своего знаменательного выступления, на какое-то время стал гражданином Чехословакии, а потом и вовсе перебрался в Соединенные Штаты – его пригласили читать лекции в Калифорнийском университете.

Йозеф Геббельс вместе со своей растущей семьей въехал в новый просторный дом, скорее напоминающий поместье. Гитлер решил, что его министру пропаганды нужна резиденция, в которой он мог бы принимать иностранных гостей. Достаточных денег у доктора Геббельса не было, но доктору Лею [1] было велено позаботиться о финансовой стороне вопроса.

Гейнц Гудериан, к своей огромной радости, в 1936 году стал генерал-майором.

Путци Ханфштенгль развелся с женой и – что было еще хуже – потерял расположение фюрера. На Ханфштенгля нажаловалась мисс Юнити Митфорд, молодая англичанка из аристократической семьи, совершенно рехнувшаяся на обожании Адольфа Гитлера. Она однажды краем уха услыхала, что Путци отозвался о нем не слишком восторженно…

Сам Гитлер проникся еще более глубокой верой в «предназначение, дарованное ему Свыше».

А Бенито Муссолини в мае 1936 года получил известие, что итальянские войска наконец взяли Аддис-Абебу.

Существование Эфиопии на этом как бы кончалось, в Риме объявили о создании Итальянской Восточной Африки, Муссолини стал «Основателем Империи», король Виктор Эммануил III был и вовсе объявлен императором. И после того, как пыль улеглась, возник вопрос: а зачем все это было надо?

И по всему выходило, что вроде бы незачем.

В завоеванной Эфиопии не было ничего такого, что пригодилось бы Италии в качестве сырья, страна мало подходила для колонизации, итальянцев, желающих перебраться туда на жительство, можно было пересчитать по пальцам, и единственным пунктом, который можно было засчитать в плюс, было известие о том, что случилось «активное действие дуче».

Нельзя сказать, что это было совсем уж ничтожным достижением.

Муссолини пришел к власти в 1922 году. Теоретически – в результате «героического марша на Рим», спонтанного политического акта, осуществленного внезапно и решительно. На самом деле все было проще, и в Рим он прибыл не на белом коне, а банально приехал на поезде, но тем не менее «внезапность и решительность действия» стали у него чем-то вроде торгового знака.

B 1936 году, в потоке непрерывного народного обожания, про него уже полагалось говорить только взахлеб, a восхищаться следовало тем, что ему в себе нравилось. И доходило до таких, например, сентенций: