Есть такой латинский медицинский термин – «post mortem», который в переводе на обычный русский язык означает «посмертное вскрытие». Патологоанатом, вскрывая труп, видит всю внутреннюю картину болезни умершего, а не только то, что непосредственно привело его к смерти. Но в случае с Францией сентября 1935 года яснее не становится даже и после многих попыток объяснения ее странной нерешимости. Франция легко могла мобилизовать сотню дивизий.

Но не сделала этого…

Уильям Ширер, автор известнейшей книги: «Взлет и падение Третьего рейха», объясняет это параличом воли. Ну, Ширер был современником событий и, можно сказать, их свидетелем и очевидцем, но есть и другое мнение, более позднее и подкрепленное статистикой. Американский исследователь Джеймс Даннигэн приводит следующие данные: во Франции в 1937 году имелось 4,3 миллиона людей призывного возраста, а в Германии их было 8,3 миллиона. Надо думать, в распоряжении французского Генштаба похожие цифры имелись и раньше 1937-го.

Вставал и вопрос о союзниках. Германия в 1934 году заключила с Польшей договор о мире и ненападении, и создания фронта на востоке Германии ожидать не приходилось. Англия и вовсе считала, что с немцами в 1919 году обошлись несправедливо и что Версальский договор свое уже отжил.

Общественное мнение Великобритании было совершенно не готово втягиваться в какие-то «сомнительные авантюры на континенте Европы». Бернард Шоу заметил, что оккупация немцами Рейнской области ничем не отличается от оккупации англичанами Портсмута. От драматурга, даже исключительно талантливого, не стоит ожидать государственной мудрости, но нечто в этом же духе сказал и лорд Лотиан:

«В конце концов, немцы всего лишь зашли в свой огород».

А он как-никак был и дипломатом, и как бы политиком, и истинным аристократом, 7-м маркизом Лотианом, и знал в Лондоне всех людей, которых стоило знать.

И у французских генералов был выбор между двумя курсами действий – активным и выжидательным. При выборе активного пути следовало немедленно проводить мобилизацию (что стоило бы Франции 30 миллионов франков в день) и выходить в чистое поле, за пределы своей укрепленной зоны вдоль линии Мажино, драться против противника, который имел мобилизационный потенциал вдвое больше французского. А можно было выбрать стратегию выжидания, остаться за линией своих укреплений и посмотреть, что же получится. В конце концов, можно было предположить, что Германия вовсе не хочет войны, а хочет просто восстановить свой суверенитет в Рейнской области.

Это было бы разумно.

Как было сказано в книге Энн Перри [3], любимого автора английской королевы:

«Разумные люди всегда проигрывают, когда имеют дело с неразумными».

Примечания

1. Плебисцит состоялся 13 января 1935 г. Из 539 тысяч голосовавших 477 тысяч высказались за присоединение Саара к Германии; свыше 46 тысяч подали голос за сохранение прежнего управления области под контролем Лиги Наций; только 2 тысячи голосовали за ее присоединение к Франции. «История дипломатии», глава «Возникновение третьего очага войны и дальнейшее наступление поджигателей войны (1935–1936 гг.)», текст взят из Сети.

2. В Германии не было дворянского титула «барон» – на письме это выглядело Freiherr и вставлялось между личным именем и именем рода. Соответственно, барон Константин фон Нейрат – Konstantin Freiherr von Neurath. Помимо «барона» могли использоваться и другие титулы – Ritter, Graf и даже Schenk – Виночерпий, если это являлось наследственным придворным званием.

3. Anne Perry, The Cater Street Hangman.

Триумф воли и последствия этого триумфа

I

В Берлине в кинотеатре «Уфа-Паласт ам Цоо» 28 марта 1935 года – почти точно за год до вхождения германских войск в Рейнскую область – состоялась премьера фильма «Триумф воли». Фильм был сделан Лени Рифеншталь. Она начинала свою карьеру как танцовщица, потом стала знаменитой киноактрисой, но с 1932 года занималась в основном режиссурой.

Ее дебютом на этом поприще стал фильм «Голубой свет».

Лени Рифеншталь была исключительно одаренным человеком, не лишенным и здорового чувства практицизма.

Так что когда фильм получил в Лондоне замечательные отзывы и стал демонстрироваться и приносить деньги, соавтор сценария венгерский кинематографист Бела Балаш [1] попросил у Лени свою долю, она написала письмо Юлиусу Штрейхеру, гауляйтеру Франконии, главному редактору самой антисемитской газеты в Германии:

«Настоящим уполномочиваю гауляйтера Юлиуса Штрейхера из Нюрнберга – издателя «Штюрмера» – представлять мои интересы по вопросам претензий ко мне еврея Белы Балаша».

Согласитесь, это был сильный ход.