Читаем Гагарин полностью

Арсений согласно кивнул, четыреста лет об этом корабле никто ничего не слышал, он совершил свой единственный полет, нашел новый дом, а затем пропал, пропал, чтобы появиться здесь, на краю системы, брошенный, дрейфующий к своему последнему пристанищу — астероидному полю. Корабль был таким, каким остался во всех учебниках, в сети и в фильмах, которых за триста лет снято немало. Фюзеляж чем-то напоминающий слегка изогнутую посередине сигару. На месте хвоста стояла пара стабилизаторов хвостового оперения, как у древних самолетов. Справа и слева располагались два разрезанных пополам полумесяца, развернутых вдоль корпуса и обращенными вершинами вверх, словно косые паруса на картинках из учебника истории, в них были расположены ядерные реакторы. Внутри корпуса, располагались три палубы: жилая, научная и техническая, из которой в полумесяцы вели короткие соединительные туннели. Мостик древние инженеры разместили на месте искривления, два ракетно-космического комплекса перехвата (РККП) типа «Звездная ярость», стреляющие ядерными ракетами, от которых отказались больше трехсот лет назад, четыре турели, предназначенные для защиты корабля от механических объектов, если таковые встретятся на пути, оснащенные многоствольными установками, стреляющие кинетическими снарядами, и снятые с вооружения еще в начале первой войны за господство. Длиной корабль был чуть меньше девяноста метров, в ширину — сорок, экипаж — двадцать человек.

Вид его был ужасен, в правом полумесяце с первым реактором зияла дыра шириной метров в десять, центральная часть была в мелких дырах от нескольких десятков сантиметров до трехметровой пробоины, видимо, корабль угодил под метеоритный поток. И было чудом, что он остался на ходу. Левый туннель был почти оторван. Арсений с трудом мог представить, как второй реакторный отсек вообще не отвалился.

Ниманд повернулся в его сторону.

— Что думаешь?

Арсений несколько минут созерцал корабль, на мостике стояла мертвая тишина.

— Думаю, нужно переправится на него, нам недостает данных, он сильно поврежден. Но в любом случае я сомневаюсь, что на борту мог кто-нибудь выжить, так что по галактическим законам он наш.

— Кто пойдет? — Отто обернулся к команде.

Все дружно подняли руки, каждому хотелось первому взойти на борт легенды, каждый хотел прикоснуться к истории.

— Так не пойдет, — покачал головой Отто. — Если там опасно, я потеряю весь экипаж. Корабль на краю гибели.

— Я пойду, — положив руку на плечо немца, произнес Арсений, — и возьму с собой механика. Он поможет определить степень повреждений.

Ниманд несколько секунд обдумывал это предложение.

— Хорошо, — наконец решил он, — на корабль пойдут Славак и Керт.

— Я пойду третьей, — раздвинув немцев, произнесла стоявшая до этого за спинами мужчин наемница, — мои навыки могут пригодится, меня обучали абордажным схваткам.

— Хорошо, Марьям идет третьей, — согласился Ниманд. — Славак, ты там поаккуратней, пригляди за моим механиком.

Арсений в ответ только кивнул и пошел к лестнице. Опять на погибший корабль, опять в шлюпке, но на этот раз Лавров очень хотел туда попасть. Если корабль действительно в таком плохом состоянии, как это выглядит с мостика «Верна», то его стоимость чисто историческая, конечно, он достоин стоять в любом музее космонавтики, за него будут зубами грызться, но Арсений считал, что у этого корабля должна быть другая судьба, он должен летать, он не должен стоять под стеклянным колпаком, его судьба космос. Теперь надо придумать как убедить в этом Ниманда и остальных. В каюте Лавр пробыл не долго, из сумки был извлечен лазерный автомат, который тут же занял свое место на плече отставного лейтенанта. Арсений справедливо решил, что на корабле он может оказаться кстати.

— Ого, какие у тебя пушки! Теперь понятно, почему ты не полетел обычным рейсом, — увидев оружие, присвистнул Ниманд.

— Это только одна из причин, — сказал Арсений, — если не вернусь, мой груз забери себе.

— Почему ты так рискуешь, что ты хочешь там найти? — шепотом спросил Отто, пока Арсений облачался в скафандр.

Лавров несколько секунд раздумывал, говорить или не, но потом все же решился.

— Дом.

— Ты спятил? Этой развалюхе место в музее, даже «Верну» больше сотни лет, а этому больше четырехсот, он насквозь устарел и сильно поврежден.

— Тогда ты не будешь возражать, если я заберу его себе. Если хочешь, я готов выкупить твою долю и команды, если, конечно, окажется, что он сможет дотянуть до Амстердама.

Ниманд насупился, сейчас в нем боролась немецкая практичность и приятельские отношения к человеку, которому он был обязан жизнью и своим кораблем.

— Мы поговорим после, — наконец, нашел выход немец. — Как вы русские говорите — пока ни коня, ни возу?

Арсений кивнул.

— Тогда до скорого. — И первым забрался в шлюпку, следом полез Керт, единственный из экипажа, который вырос ввысь, а не в ширь. Последней забралась Марьям и, махнув остающимся, задраила люк.