Читаем Гагарин полностью

Переборка медленно пошла вверх, и, стоило образоваться маленькой щели, как из задраенного отсека с шипением стал вырываться воздух, этого Арсений совершенно не ожидал.

— Стой, давай назад, — приказал он.

Немец поспешно отпустил ручку, и переборка плавно вернулась на место, шипение стихло.

— Откуда там воздух? — удивленно спросила Марьям. — Корабль выглядит мертвым.

— Не знаю, — покачал головой немец, — когда-то, очень давно, я видел схему «Гагарина», но не помню, где что. Возможно, система жизнеобеспечения находится рядом с мостиком. Что будем делать, вдруг там есть живые?

— Откуда? — с трудом удержавшись, чтобы не покрутить пальцем у виска, произнес Арсений. — Четыреста лет не прожить, даже анабиозная заморозка рассчитана на сто лет. Посмотри на датчики радиации, при таком фоне невозможно выжить, это все равно, что сейчас на Пекин сесть.

Немец понимающе ухмыльнулся. Пекин был последней планетой, подвергшейся ядерной бомбардировке, даже триста пятьдесят лет спустя там было невозможно жить. Говорят, что под завесой пылевых облаков бродят жуткие монстры, не раз команды отчаянных смельчаков спускались туда, чтобы сгинуть. Но богатства, оставшиеся там, влекут новых искателей приключений. Арсений считал монстров сказками, а вот убивающую все живое радиацию реальностью.

— Что будем делать? — спросила девушка.

— Вы двое останетесь здесь. Марьям, охраняй его, а я пролезу внутрь, осмотрю там все, потом вы меня выпустите.

Немец кивнул, все было просто, он получил приказ старшего группы и готов был его исполнить, а вот с девчонкой, жаждущей приключений, возникли проблемы.

— Ты один не пойдешь, — стараясь, чтобы голос звучал твердо, заявила она.

Арсений покачал головой.

— Керта я одного не оставлю, девчонку неопытную внутрь не пущу, значит, иду я, а вы вдвоем ждете здесь, и это приказ. Если хочешь стать хорошей наемницей, учись подчиняться, пройдет много лет прежде, чем ты сможешь отдавать приказы.

— Хорошо, — почти без акцента произнесла она по-русски только чуть смешно растянула слово на последнем слоге.

— Керт, поднимай переборку где-то на полметра, думаю, я легко протиснусь.

Немец кивнул и принялся быстро вращать рукоятку, дверь медленно начала подниматься, тонкой струйкой из щели потек воздух, но чем больше была щель, тем сильнее напор. Арсений лег на пол и примерился, еще пять сантиметров и он пролезет.

— Как попаду внутрь, опускай.

Немец кивнул, не отрываясь от рукоятки. Переборка поднялась на необходимую высоту и Арсений боком протиснулся под ней, оказавшись в коридоре, шлюз плавно пошел вниз, отрезая поврежденную часть корабля. А вот чего Лавр не ожидал, так это тусклого света от аварийных ламп. Если весь остальной корабль тонул во мраке, то эту часть можно было назвать ярко-освещенной.

Арсений снял «Рысь» и, вжав приклад в плечо, жесткого и неудобного скафандра двинулся по коридору. Стандартные скафандры мало подходили для боевых действий, а такая старая модификация почти не годились, бережливый немец экономил на всем. Как в этом гробе можно было драться, Арсений представлял с трудом, то ли дело армейский образец, в котором была Анна, жаль, пришлось подарить его Грэгу. Слева показалась каюта капитана, что ж, этого следовало ожидать, впереди тупик, справа дверь, ведущая несомненно на мостик. Что находится в носу корабля, Арсений не знал. Он подошел к двери пульт управления исправно работал, в верхней части табло горело слово «открыто».

— Ну, значит, можно войти, — пробормотал Лавр и нажал сенсор подтверждения.

— Чего ты там бубнишь? — раздался голос Керта. — Я ничего не понимаю в вашем славянском.

— Не беспокойся, это я сам собой, когда с вами, я на английском. А пока постарайся не отвлекать меня.