Читаем Евгений Онегин полностью

For boston, lomber come in sight, For whist, well famous until now.Бостон и ломбер стариков, И вист, доныне знаменитый,
They all are family the same, The sons of greedy bore at game.Однообразная семья, Все жадной скуки сыновья.
XXXVIXXXVI
They now play the eighth of roberts, Of whist the braves; eight times in lineУж восемь робертов сыграли Герои виста; восемь раз
They all replaced for each of roberts; The tea's been brought.Они места переменяли; И чай несут.
I could defineЛюблю я час
The time of day by tea or dinner, Or supper.Определять обедом, чаем И ужином.
Every country eaterМы время знаем
Can know time without fuss: The stomach is the watch for us.В деревне без больших сует: Желудок - верный наш брегет;
In brackets to the point I'd note: In all my verses, by my rhymeИ кстати я замечу в скобках, Что речь веду в моих строфах
About feasts, enormous, fine, About meals and corks I wroteЯ столь же часто о пирах, О разных кушаньях и пробках,
Like idol, - you, Omir divine, - For three millenniums in line,Как ты, божественный Омир, Ты, тридцати веков кумир!
XXXVII, XXXVIII, XXXIXXXXVII. XXXVIII. XXXIX
The tea's been brought; the quiet maidens Are taking saucers into hand,Но чай несут; девицы чинно Едва за блюдички взялись,
At once behind the door awakens The sound of bassoon from band:Вдруг из-за двери в зале длинной Фагот и флейта раздались.
Enjoyed by thunder of the music From tea with rum at once refusing,Обрадован музыки громом, Оставя чашку чаю с ромом,
The Pans of the district girls, With Olga Petushk?v then whirls,Парис окружных городков, Подходит к Ольге Петушков,
With Tanya Lensky; Kharlik?va, The bride of more than ripening age,К Татьяне Ленский; Харликову, Невесту переспелых лет,
By hard from big Tamb?v's engaged; Buyh?nov whirls with Pustyak?va,Берет тамбовский мой поэт, Умчал Буянов Пустякову,
The rest all gathered at the hail: Of ball the beuaty shines for all.И в залу высыпали все. И бал блестит во всей красе.
XLХL
At the beginning of my novel (In chapter first you look it all)В начале моего романа (Смотрите первую тетрадь)
I'd like to use the Alban's model: In Petersburg to show ball.Хотелось вроде мне Альбана Бал петербургский описать;
But then, amused by idle dreamings, Attended to my better feelingsНо, развлечен пустым мечтаньем, Я занялся воспоминаньем
Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия