Читаем Евгений Онегин полностью

And now, free from humid stopper, Each bottle bangs and all the wineОсвободясь от пробки влажной, Бутылка хлопнула; вино
Can hiss; with bearings important, By couplets tortured all the time,Шипит; и вот с осанкой важной, Куплетом мучимый давно,
Triquet gets up; the whole meeting The deepest silence now's keeping.Трике встает; пред ним собранье Хранит глубокое молчанье.
Tatyana hardly sighs, the man Addresses her with verse in handТатьяна чуть жива; Трике, К ней обратясь с листком в руке,
And falsely sings, Applauds and crying Are greeting him.Запел, фальшивя. Плески, клики Его приветствуют.
And she has hadОна
To reverence for singing that; The poet, such great but shying.Певцу присесть принуждена; Поэт же скромный, хоть великий,
To her is drinking first, his rhyme He gives to Tanya at that time.Ее здоровье первый пьет И ей куплет передает.
XXXIVXXXIV
For greetings and congratulations She gives each one her thankful look.Пошли приветы, поздравленья; Татьяна всех благодарит.
But when her thanks for termination To Eugene came, tier languid mood,Когда же дело до Евгенья Дошло, то девы томный вид,
Embarrassment, her being tired Arosed pity, he's admired;Ее смущение, усталость В его душе родили жалость:
He mutely bowed to the girl, His gaze somehow was in allОн молча поклонился ей, Но как-то взор его очей
Such charming, tender.Был чудно нежен.
Was she feeling; That he then really was moved,Оттого ли, Что он и вправду тронут был,
Or, like coquette, he simply boomed? By his good will Or willy-nillyИль он, кокетствуя, шалил, Невольно ль, иль из доброй воли,
He showed tenderness. Such start Enlivens poor Tama's heart.Но взор сей нежность изъявил: Он сердце Тани оживил.
XXXVXXXV
The driven chairs noise arouse; All throng has rushed to anter-roomГремят отдвинутые стулья; Толпа в гостиную валит:
As well as bees from tasty house With noise are flying for the bloomТак пчел из лакомого улья На ниву шумный рой летит.
All satisfied at feast by dinner The neighbours puff in room, the inner;Довольный праздничным обедом, Сосед сопит перед соседом;
The ladies sit at fire-place; You see in corners whispering maids;.Подсели дамы к камельку; Девицы шепчут в уголку;
Green tables are prepaired now, All active players they invite:Столы зеленые раскрыты: Зовут задорных игроков
Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия