Читаем Эскапизм (СИ) полностью

Тысячи людей в белых мантиях хаотично движутся по помещению, которое ослепило меня своим свечением. Я растерян и не знаю, куда мне двигаться дальше. Еще меня поражает эта искусственная, неправдоподобная тишина, нету даже звука от шагов этих людей. От большой комнаты с высоченным потолком исходят коридоры, в один из которых я и решил податься. Меня пробивает дрожь, мне холодно и страшно одновременно. Куда я попал? Когда я протискивался между потока тел, один мужик обратил на меня внимание и что-то шепнул на ухо второму, а тот третьему, затем в комнате поднялся оглушающий шум, от которого я присел на корточки и зажал уши руками. Все эти люди смотрели на меня, то и дело издавая непонятный мне шум. Я знаю, что они говорят о чем-то, но их язык мне вовсе не знаком. Когда страх понемногу начал отпускать мои оцепеневшие конечности, я поспешил унести ноги. Я бежал, не разбирая дороги, и остановился лишь тогда, когда появилась одышка. Впервые в жизни я пожалел о своей привычке выкуривать по полпачки в день - сегодня же бросаю. То место, где я оказался, было поменьше и здесь никого не было. Я осмотрел его и увидел на одной из стен мантии, что висели на крючках. Ну что ж, я думаю, мне не надо сильно выделятся, возьму-ка я одну из них. Все что мне сейчас нужно - найти Нессу и вернутся обратно, пока эти странные не заподозрили неладное, хотя я уверен, что тот шум не остался незамеченным, и меня ищут. О, Господи, мои мысли когда-нибудь сведут меня с ума. Я накинул капюшон и вернулся обратно. Черт, как я могу найти Ернестайн среди одинаковых накидок? Я даже не могу разобрать мужчин и женщин - они все, как под копирку. В конце концов, я решаю пойти за одним из этих чудаков, мне ведь больше нечего терять, да и что делать мне самому в этой толпе я собственно не знаю. Когда мы проходили самый большой зал, куда я и попал в начале, мне удалось лучше разглядеть помещение. Комната имеет форму многоугольника и чем-то напоминает круг, белые высокие стены, большой потолок, с которого исходит широкая лестница. Теперь я присмотрелся к людям, что движутся не безобразно, как я думал сначала, а слажено и по разноцветным линиям, которая для каждого своя. Я продолжаю идти за тем мужчиной по лестнице. Когда мы выходим наверх, то передо мной открывается мой прежний мир: я стою на Броккен стрит, вечер, холодно. Как-то странно видеть его таким привычным и знакомым. Я для уверенности даже потер глаза, но они меня не обманули, я все так же стою на улице. Мужчины, за которым я шел, не видно, как будто и вовсе его здесь не было. Я сильно замерз и не чувствую рук. Куртка, которую я оставил в доме перед тем, как зайти в чудо-дверь, сейчас бы не помешала. Я решаю пойти в дом и забрать её, но останавливаюсь еще, не сделав и пару шагов... В доме горит свет.

Моя мама очень любила музыку. Она восхищалась каждым звуком и приучала меня с самого детства находить в каждой строчке и в каждой песне частицу себя, погружаться в свои раздумья, в глубины души. Мы часто слушали классику, джаз, реже поп-музыку и рок, но все жанры для нас были одинаково мелодичными и по-своему загадочными. Я научился видеть прекрасное и переживать эмоции автора. Могу сказать вам лишь одно: счастливые люди не пишут грустных песен, любимые не пишут о неразделенных чувствах, а одинокие люди - о радостях жизни. А если даже и пишут, то эти песни получаются неискренними, фальшивыми, в них трудно проникнуть, и их смысл не совсем точен и понятен. Это то же самое, что, например, приказать смеющемуся человеку немедленно заплакать. Он выдавит из себя максимум пару слез. Вот так и с музыкой. Когда я был маленьким, родители часто оставляли меня одного дома по вечерам. Зак работал допоздна, а я часами ждал его возвращения. Мне было грустно, одиноко и вовсе не было чем заняться. Вот тогда я, пролистывая каналы на телевизоре, наткнулся на музыкальный. С тех пор я больше не скучал. Это так увлекательно просто лежать на кровати и слушать мелодии, переживая все новые и новые ощущения. Это как путешествие, понимаете? Даже в несколько раз лучше. Меняется песня - меняешься ты, и каждая из них дает тебе тепло, новую жизнь, нового тебя. Музыка научила меня мысли, фантазии, подарила мечты. Так часто я закрывал глаза и представлял, что рядом со мной мать, отец и брат, так часто я покидал жестокую реальность и сбегал к своей идеальной семье, и так же часто разочаровывался в своей жизни, когда приходилось открыть веки.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия