Читаем Эскапизм (СИ) полностью

У меня, если честно, пропал дар речи. Когда я был маленьким, а брат был постарше, то он совмещал учебу с работой. Домой Зак всегда приходил уставшим, без лица, и сразу же шел к себе в комнату спать. Я всегда обижался на него из-за того, что он не приделял мне внимание, не играл со мной и при этом не покупал ничего домой. Тогда я не понимал, на что он все время копит, но сейчас мне стыдно за себя. Если бы я знал, если бы я проникнул тогда в его мысли..

- Прости, Зак.. - говорю я и смотрю брату в глаза, - За все меня прости. Я так часто был не прав..

- Ну вот, то благодаришь, то извиняешься, - хлопает меня по плечу Зак, - Брось все это, сегодня не тот день, Джер.

- Хорошо.

- Не снимай их никогда, разве что на ночь, - кивает брат на мою руку, - Ты носи их, но не очень зацикливайся на времени. Живи без него, отпускай его на иногда. Старые часы отложи в шкатулку.


"Лишь тот познает сна миры,

в кого душа и мысль чисты,

кто время отпускает ввысь,

метала нет, зашел - борись."


Господи... Отпустить время, это значит убрать все, что напоминает о нем. Другими словами снять часы!

- Зак, а что ты подразумеваешь под словом "металл"? - нетерпеливо спрашиваю брата, когда мы возвращаемся к гостям.

- Что за неожиданный вопрос? - улыбается брат, -Ох-х.. Есть ведь много смыслов слова "металл". Ну, например, сердце из металла - холодное, ледяное сердце, а если брать просто слово "металл", то это алюминий, серебро, золото. Вот так вот. А почему ты спросил?

"Металла нет"... Нет ни серебра, ни золота.. Я достаю серебряную цепочку, что висит у меня на шее под рубашкой, и переминаю пальцами.

- Джереми? - взволновано зовет меня брат,- Ты как? Ты куда это?

- Я самый счастливый человек на планете, Зак, - кричу я ему и бегу к первой попавшейся машине.

Теперь, в отличии от моего первого визита в дом Ернестайн, меня не пугает сырость и не ухоженность. Я смотрю на обстановку и понимаю, каким бы он был уютным, если бы тут немного убрались. Старые диваны бы сменились уютными бежевыми софами, где весело играли бы детишки, стол на кухне превратился бы в нечто большее, чем просто место для трапез, он стал бы уголком для всей семьи, которая собиралась бы на ужин и обсуждала последние новости и события. Я представил там Нессу, её очаровательную улыбку, смешной фартук со зверюшками и не заметил, как и сам начал улыбаться. На столе я оставил часы, подаренные Заком, серебряную цепочку, запонки, курточку и свою прежнюю жизнь. Дырки в стене нету, что и неудивительно. Я закрываю глаза и бью с размаха кулаком в стену. Обои порвались, как и моя идеальная "паутина". Обхватив затылок двумя руками, я начинаю смеяться. Громко. Ник, чертов идиот! Видишь?! Я не сумасшедший! Сделав шаг в проем, я слышу вибрацию. Сначала я не понял в чем дело и думал, что мне это кажется, но потом обернулся назад и увидел ерзающий на столе телефон. Я подхожу к нему. Вызывает Кэйт. Прости, милая, но я не могу вернуться на природу, как и ко всему, чем я довольствовался ранее - мне этого не достаточно. Сбросить. Выключить телефон.

Когда мир рушится, падают стены,

под крушением не стой, не жди,

брось все, забудь, чему был ты верен,

все лучшее ждет впереди.

На двери все та же кнопка. Зашел - борись. Я проворачиваю ручку, и дверь с треском открывается. Прошлое останется забыто.


8 глава


Перейти на страницу:

Похожие книги

Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия