Читаем Эскапизм (СИ) полностью

Я смеряю грозным взглядом Николаса, но когда тот подмигивает мне, успокаиваюсь. Столы накрыты всякими вкусностями и блюдами. По мере того, как я продвигаюсь к ним, меня поздравляют родственники и друзья. Даже Леменс подошел ко мне и пожал руку.

- Поздравляю, Роунстон младший. Даже и не знаю, чего тебе пожелать. У тебя ведь все есть, Джереми? Так вот пусть это все удвоится! - поздравляет меня он.

- Спасибо, мне приятно слышать это от вас, - отвечаю я Леменсу.

Не все. У меня нет душевного спокойствия.


После того, как все немного выпили, обстановка начала мне нравится. Меня даже перестали напрягать сестры-сплетницы. Когда дело дошло до танцев, то веселью все-таки удалось вытеснить моё угрюмое настроение. Кэйт танцевала все так же прекрасно, как и в день нашего знакомства в клубе. Я видел завистливые взгляды персон мужского пола и гордился своей девушкой. Её плавные и ритмичные движение свели бы с ума любого мужчину, но она любит только меня. Ник то и дело травил свои фирменные анекдоты, чем только радовал всех присутствующих.

- Подходит Эван к дяде и говорит " Дядь, я вашу дочь того..", а дядя ему "Ну так женись", на что тот ему ответил "Да нет, дядь, я её трактором переехал."

Все держатся за животы и хохочут от души. На одном столе, что стоял неподалеку других, разместились подарки, которые мне предстояло распечатать перед гостями и высказать всем им благодарности. Но этот ритуал произойдет немного позже, а сейчас я готов убить любого за тот аппетитный сэндвич, что лежит на тарелке и ждет, пока я его не надкушу. Я сел за стол и начал рассматривать толпу. Возле меня стояли двое коллег и о чем-то оживленно вели беседу:

- Да говорю же, её никто не видел еще с Мая, - говорит первый, - Ты слышал слухи, что ходили в течении того месяца? Самоубийство, наверное.

- А я все-таки уверен, что она выехала со страны. Не верится мне в этот бред, - отвечает второй.

- Ну, не знаю. Как по мне, то для этого нужна причина, - продолжает первый, - Говорили, что в том кабинете что-то произошло, но никто точно не знает..

- Эй, тише, - шепчет первый и кивает в мою сторону.

Они оба, увидев меня, испугались, и сразу же перевели тему разговора. Вскоре, они скрылись из моего обзора и целый вечер я их не видел.

Мы все сидели за столом, Кэйт держала меня за руку и совмещала разговор с соседом слева. Клэй разговаривал с мистером Леменсом, а остальные сидели группами и смеялись. Я опять один среди толпы. Именинник-одиночка, смешно звучит?

- Я пройдусь немного, - говорю я и отпускаю руку Кэйт.

- Мне пойти с тобой? - тревожно спрашивает та, - Все в порядке?

- Нет, Кэтти, не стоит, все хорошо, я скоро вернусь. Не скучай. - отвечаю я и целую девушку в макушку.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия