Читаем Эскапизм (СИ) полностью

Я закатываю глаза и иду в гостиную.

- И не закатывай глаза, - говорит Ник, спеша за мной.

- Я их не закатывал.

- Нет, закатывал! - кричит друг, - Ты ведь знаешь, что обманывать экстрасенса очень не хорошо.

Мы вселись на диван и Ник опять взял у меня телефон.

- Ну вот смотри - "чиста душа и мысли", давай думать логически, у кого они могут быть такими? - спрашивает Ник.

- Не знаю.. Я уже думал над этим, но, кроме детей, ничего не приходит в голову, - отвечаю я.

- Хм.. Дети это конечно хороший вариант, но ты уже второй десяток разменял, а значит, это не то, что нам нужно. У меня есть вариант получше.

- Ну, выкладывай, о, Великая Голова, - говорю я взмахивая руками в разные стороны.

- Церковь.

- Что "церковь"? - не понимаю я.

- А ты глупее, чем кажешься, - вздыхает Ник, - Тебе нужно идти именно туда на исповедь. Ты ведь православный.

- Ты тоже.

- Я атеист и это не мне нужно пройти через несуществующую дверь.

- Убедил, - говорю я, - Что тогда делать с остальными строчками?

Ник потягивается на диване, отворачивается от меня и, свернувшись калачиком, бубнит:

- Прием окончен. Иди на работу. Я устал и хочу спать.

- Эх ты, чертяка, - говорю я и направляюсь к выходу, - ну, спасибо хоть за первую.

- Джер! - кричит Ник, когда я уже почти вышел на улицу, - Переставай материться, ты ведь очищаешь душу.

Я закатываю глаза.

- И это тоже! - добавляет друг.

Я завел ягуар и двинулся по направлению к кампании. Если Ник действительно сказал мне правильный ответ, то это уже половина дела. Но все же нужно проверить это, поэтому в церковь я заеду в полдень. Что касается остальных слов в стихе, то я не совсем могу понять, причем тут "металл". И зачем "бороться", а главное с чем? Вдруг до меня пытаются донести, что я не очень обрадуюсь тому, что находиться по ту сторону двери? В фирму я мог бы не приходить, но именно там есть кое-что с вещей той женщины, а это, в свою очередь, хорошая подсказка.

Амелия отсутствует, но компьютер на её столе включен и показывает, что ей пришло сообщение. Я давно уже знаю, что эта вертихвостка общается в рабочее время с неким мужчиной из Амстердама. Эту связь можно было бы назвать служебным романом, если бы не Интернет. Но однажды, листая её недавние мейлы, я наткнулся на один из них, в котором она писала обо мне. Из-за "доброго, красивого начальника" я все ей прощаю. В кабинет я зашел через пару минут и тут же остановился возле порога.

- Доброе утро, мистер Роунстон, - приветствует меня Амели.

- Доброе. Что ты тут делаешь? Потеряла что-нибудь? - спрашиваю я, проходя внутрь.

Девушка вытягивает бумаги и вещи с соседнего стола.

- Пришел наказ убрать все личные вещи мисс Картер, так как она не появляется на работе уже долгое время.

- А-а, понятно. Амели, ты не могла бы мне сделать кофе?

- Прямо сейчас? - удивляется девушка.

- Именно, - говорю я, - Как раз прочитаешь письмо, что пришло на ICQ.

Глаза Амели вспыхивают, как два огонька и она уже готова выйти с кабинета, но все-таки с сомнением косится не стол.

- Иди, не переживай, я сам все уберу, - отвечаю я на её безмолвный вопрос и та скрывается за дверью.

Не теряя времени, я подхожу к бумагам бывшей коллеги. Отчеты, планы, фотографии моделей и прочие ненужные вещи я сразу же убираю в одну стопку, и отодвигаю от себя подальше. Это мне не понадобится. "Портфолио Ернестайн Картер" летит в ту же кучу – вряд ли она фотографировала меня с разбитой головой. Я, уставший от бесполезных поисков хоть каких-то зацепок, уже терял надежду, когда на самом дне ящика увидел белый блокнот, обложка которого полностью исписана непонятными буквами и иероглифами. Как только я хотел открыть его, в голове помутнело, а виски начали бешено пульсировать. Привстав немного, я схватился за край стола и потом плавными движениями добрел до кресла. Ник. Кейтлин. Ночь. Девушка врывается в кабинет. Не хотела будить. Я не спал. Закат в окне. Мысли. Сон. Море. Отбор. Прогулка. Несса. Волны. Холодно. Ночь. Утро. Кабинет. Музыка. Я падаю. Больница. Тени. Несса. Поцелуй. Рильке. Мама.

Я соскальзываю с кресла и падаю на пол, обхватив руками голову.


Глава 7


Наша жизнь полностью связана моментами, людьми, отношениями, работой, друзьями и многим другим, но если оборвать хоть одну нить свыше перечисленного - все летит к черту. Нельзя быть счастливым только с одной, например, работой, или только с одним человеком. Работа - очень быстро поглощает, а человек - с такой же скоростью надоедает. Но если ты связан со всем этим и все нити полностью связаны между собой паутиной, то можно сказать, что ты богат. Богатство измеряется вовсе не в деньгах, между прочим. Вы можете думать, что я так говорю потому, что у меня их много, но до недавних пор я был глубоко несчастным.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия