Читаем Эскапизм (СИ) полностью

Я возобновил всю паутину: помирился с Кэйтлин, все больше времени проводил с друзьями, создал новый проект на работе и просто крутился по жизни, как мог. Дома - ждут, друзья - любят, коллеги - уважают. Чего еще можно желать обычному человеку? Вот только я перестал быть обычным еще в доме Нессы. Однажды, я привел туда Ника потому, что хотел убедиться в этом. И что же вы думаете? Там, где должны быть только обои, оказалась стена. Никакого прохода, никаких дверей и ничего, что помогло бы мне туда попасть. С тех пор друг считает меня немного "чудаковатым", а я, в свою очередь, больше не говорю с ним о том коридоре потому, что в психиатрической больнице есть много свободных мест. Я сказал ему, что мне это приснилось. Да и ,знаете, не только ему я это сказал, но и себе. Я внушил себе и постепенно начинал верить в это, но подсознание и нездоровый интерес говорили мне об обратном.

Ко мне вернулась память - полностью и с деталями. Теперь единственное, чего я так желал - найти Ернестайн. После работы я часто бродил возле её дома, пытался найти её зеленые глаза и огненные волосы средь прохожих. Я был болен. Болен не болезнью, а человеком. Очень часто я хотел, чтобы память не возвращалась ко мне, чтобы мысли о Нессе ушли навсегда, но как бы я не пытался вычеркнуть из памяти её, её мысли, то, как стекали капли с её волос на сиденье в кафе, то, как она, стоя на коленях рядом со мной, умоляя меня не уходить, то, как поцеловала меня потому, что думала, что это конец, - я не смог. Мне это не удавалось больше по той причине, что я этого не хотел, хоть и не раз пытался. Я даже подозревал, что у меня начался бред положительного двойника. Как бы это смешно не звучало, но я в каждой рыжей девушке видел Нессу. На улицах мне часто казалось, будто она постоянно рядом, следит за мной и время от времени закатывает глаза, когда я не снимаю ручник или же попадаю в неловкие ситуации. Вот таким я стал параноиком. И если вы посчитаете, что я влюбленный идиот, то хочу вас огорчить - это вовсе не так. Все, что у меня внутри, и то, что я чувствую, нельзя назвать любовью или влюбленностью. Я просто не могу объяснить, но точно знаю, что это одновременно ломает меня на мелкие кусочки и дает необъяснимую внутреннюю силу.

В один момент все изменилось. Именно тогда я отчаялся полностью. Надежда увидеть Ернестайн приравнялась к нулю, да и я постепенно начал забывать о девушке. Я угасал до тех пор, пока не узнал разгадку. Это случилось неожиданно - в мой день рождения.

***


21 октября 2015 года. Это не только самый противный день осени, но и мой день рождения. В детстве я любил праздновать, веселится и получать огромное количество подарков, но сейчас я хочу, чтобы меня никто не трогал и не доставал. Не знаю почему, но все эти звонки от родственников, которых я видел лишь раз, и то, десять лет назад, нелепые шапочки для вечеринки от Бэмби, оттягивание моих ушей Ником, мне безумно надоело. Я бы хотел в этот день быть на безлюдном острове с сотнями акул, что охраняют его от всех. Сейчас не то время, не те люди и вовсе не то, чего бы я хотел. Мне нужна тишина и покой. Я бы хотел сегодня целый день просидеть на каком-то высоком склоне и ни о чем не думать. Пусть рядом проезжают машины, пусть на меня смотрят, как на последнего болвана, мне безразлично.

Но, увы, мои планы нарушили. В комнату влетел Ник, Бэмби, Дэйв, Кэйт, Кайл и даже дядя. Ого. Они меня так напугали, что если бы я ел, то несомненно бы поперхнулся.

- С днем рождения тебя! - начинают они гнусную песню, - с днем рождения тебя! С днем рождения ...

1. Ник говорит чертяка.

2. Бэмби - дружище.

3. Кайл - Джекки.

4. Клэй и Дэйв называют по имени.

5. Кэйт - любимый.

- С днем рожденья тебя-я! - поют они последнюю строчку и наваливаются на меня.

Ник сразу же зажимает мои руки за спину, а Кайл оттягивает мои уши так, что вскоре я чувствую, как они горят. Под их весом я ощущаю себя букашкой, которую, совершенно случайно раздавили большущей задницей.

- Слезьте с моей кровати, - бубню я, - я сегодня никуда не иду, так что не нужно тут устраивать цирк.

- Нет, идешь, - говорит Кэйт и целует меня в щеку.

- У нас есть для тебя сюрприз! - прыгает на кровати Кайл.

Че-е-ерт, ну почему это происходит именно со мной?

- Тебе уже 23, Джереми. Веселись, пока не появились мелкие прилипалы, - улыбается Клэй.

Я закатываю глаза.

- Эй, ты опять так делаешь?! - говорит Ник, - Хочешь глаза вывернуть? Иди, помогу!

Ник налетает на меня и пытается выколоть мне глаза, но делает неверное движение и сию же минуту летит на пол. Он с таким треском упал на пакет, что мы все начали хохотать.

- Ник, по-моему кому-то не помешало бы скинуть вес, - ухмыляюсь я, - А то дыра в полу не очень-то будет украшать интерьер.

- Ой-ой, стройняшка нашелся! - бубнит друг, сидя на полу.

- Днем мы едем за город на природу. - говорит Клэй, - Возьмем три машины, за рулем буду я, Дэйв и Зак.

- Зак вернулся с Швейцарии?? - удивляюсь я.

- Специально, чтобы поздравить своего младшего брата, - отвечает Клэй, - Да, я также пригласил Амелию и Леменса. Ты ведь не против?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия