Читаем Эскапизм (СИ) полностью

- Ты потерял сознание на работе и ударился головой об угол стола. Потом был доставлен к нам, и мы приняли соответственные меры.

- Где отец? Мать? Когда они придут ко мне? - спрашиваю я, но ответа не поступает.

- Отдыхай, Джереми. Скоро зайдет твой дядя.

Я лежал в больничной постели и пытался вспомнить события. Я нахожусь здесь месяц и сейчас вовсе не тот год, который я помню. Как только в моей голове начинает что-то проясняться, как тут же она начинает безумно болеть. Поэтому я начал ждать дядю. Может он мне все объяснит и напомнит.

***

- Джереми, ты что-нибудь вспомнил? - спрашивает Клэй.

- Цвет своего выпускного галстука.

- И все?

- Да.

Клэй перебирает пальцами и смотрит в пол. Он нервничает и меня это бесит. Такое чувство, что он меня уже похоронил.

- Где мать с отцом? - не выдерживаю я.

Дядя смотрит на меня и поджимает губы.

- Да, черт побери, мне хоть кто-нибудь скажет, в чем дело?! Где они? - перехожу на крик я. - Что вы пытаетесь все скрыть от меня?

Через минуту он поднимает взгляд и смотрит мне прямо в глаза.

- Их нету уже четыре года.


6 глава


Через месяц меня отпустили домой, курс восстановления окончился, но память вернулась ко мне частично. Я помнил все, кроме Мая месяца. Он вырезан из моей памяти полностью, вплоть до вечера тридцатого Апреля. Клэю еще в больнице хорошенько промыли мозги врачи, и он отправил меня до конца лета отдыхать на Ямайку. Знаете, вся суть этого острова была в курении травки и поклонении Бобу Марли. Музыка, а это в основном регги, звучала на каждом шагу. Мне она даже в какой-то момент начала нравится. Однажды, ко мне подошел черный мужчина в разноцветной шапке и спросил: "Эй, парень, хочешь, покажу тебе настоящий Кингстон?". Так как я не знал ни города, ни особенных вопросов со скрытым смыслом, я, конечно же, согласился. Тем же вечером я видел летающих фиолетовых динозавров. Я чувствовал себя одним из них и летал вместе с ними. Мы охотились за злыми, грозными зайцами, что постоянно прятались в гнездах. Сейчас я смеюсь с этого, но тогда я считал своей благородной миссией убить одного из этих подонков. Кингстон - город не только наркоманов, но и хороших, отзывчивых людей. А нет, мне показалось, это действительно город укурышей.

Осенью я вернулся на работу, хотя мне не очень туда и хотелось возвращаться. Я был крайне удивлен, увидев второй стол бежевого цвета. Я спросил Амелию о нем, но её ответ был таков:

- Он уже давно пустует, мистер Роунстон. Не забивайте себе голову.

Да мне и особого дела к нему не было. Я знал, что кто-то заменял меня в мое отсутствие и не придал этому большого значения. Работая, я раз за разом поглядывал на него и больше ничего. Через некоторое время, а именно через полтора месяца, Ник рассказал мне о некой девушке, что работала за ним вместе со мной, но я лишь поднимал брови в удивлении - это не всплывало в моей памяти. Мы были коллегами с ней меньше недели, но друг рассказал мне, что именно она вызвала скорую, когда я ударился головой. После этого случая она ушла так быстро и неожиданно, что все её вещи остались здесь, она не потрудилась их забрать. Мне нужно сказать этой женщине спасибо. Найти и сказать спасибо. Огромное.


- Джереми, я не могу дать тебе её номер... - говорит Клэй, когда я заваливаюсь к нему в кабинет с просьбой.

- Почему? - спрашиваю я, - Неужели в этом желании высказать благодарность за спасение моей никчемной жизни есть что-нибудь криминальное?

- Да дослушай ты, прежде чем перебивать. Ты всегда был таким нетерпеливым малым, таким и остаешься и до этого времени. - говорит дядя, - Я бы дал тебе её номер, если бы он был у меня. У неё не было мобильного.

- Ну а домашний?

- Тоже не было.

- Скажи мне тогда её адрес. - не теряю надежды я.

- Я могу дать тебе её старый адрес, но ходят слухи, что она переехала или даже выехала с Британии.

- Да, давай тогда старый. Я должен её найти.


Я приехал к самому старому району Стрейтбурга. Здесь почти никто не живет, лишь несколько многоэтажек и отдельных домов. Броккен стрит 45/5. Я подхожу к дому и вижу в окне свет, в нем виднеется силуэт девушки. Она танцует.

Когда я позвонил в дверь, мне никто не открыл. Я хотел постучать, но как только мой кулак коснулся двери - она сама открылась. Видимо девушка не очень-то боится воров и убийц.

- Кто-нибудь есть дома? - крикнул я, и по всему дому пронеслось протяжное эхо.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Калигула
Калигула

Порочный, сумасбродный, непредсказуемый человек, бессмысленно жестокий тиран, кровавый деспот… Кажется, нет таких отрицательных качеств, которыми не обладал бы римский император Гай Цезарь Германик по прозвищу Калигула. Ни у античных, ни у современных историков не нашлось для него ни одного доброго слова. Даже свой, пожалуй, единственный дар — красноречие использовал Калигула в основном для того, чтобы оскорблять и унижать достойных людей. Тем не менее автор данной книги, доктор исторических наук, профессор И. О. Князький, не ставил себе целью описывать лишь непристойные забавы и кровавые расправы бездарного правителя, а постарался проследить историю того, как сын достойнейших римлян стал худшим из римских императоров.

Зигфрид Обермайер , Михаил Юрьевич Харитонов , Даниель Нони , Альбер Камю , Мария Грация Сильято

Биографии и Мемуары / Драматургия / История / Исторические приключения / Историческая литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия