Читаем Экоистка полностью

– Я никогда не говорил тебе этого, не знаю, почему, но я любил тебя. – Кира зарыдала уже во весь голос. – Да подожди ты, успокойся… – Голос его смягчился. – Кира, а ведь я обо всем знал. Знал, что ты рылась в моих документах, компьютере, айпаде. Знал, что ты не доверяла мне. Если помнишь, я сам тебе как бы случайно показал свои пароли. А еще у меня дома везде камеры. Да, Кира.

Она закрыла лицо руками, отчаянно подыскивая слова, чтобы ответить, но продолжала молчать. В такой растерянности Кира не пребывала еще никогда. Хотелось сказать, что она его тоже любит, хотелось извиниться, броситься ему на шею. Но было уже поздно, она это знала и потому продолжала молчать.

– Ты наблюдала за мной – я наблюдал за тобой. Это все было гадко, это выматывало, Кира. Я знаю о твоем разговоре с Мерме. Иногда я был почти уверен, что ты какая-то бездушная сука, непонятно кем засланная. Но ты каждый раз разубеждала меня в этом своей безудержной нежностью. В конце концов я перестал париться на этот счет, и, когда я окончательно расслабился, ты исчезла. Но я приехал не для того, чтобы изливать душу или оправдываться. Послушай… – Он попытался отнять ее руки от лица, потянул их вниз, но Кира подалась за ними и чуть не упала. – Слушай внимательно, – повторил он. – Кира, ты даже не подозреваешь, во что можешь вляпаться. Я не в силах буду тебе помочь. Я переживаю за тебя.

Кира наконец подняла свое заплаканное красное лицо. По отрывистой интонации, долгим гласным было понятно, как трудно давалось Давиду каждое слово. Кира почувствовала жалость к нему – настолько несвойственна была неуверенность этому вечно улыбающемуся, дерзкому мужчине.

– На твоем месте я бы сейчас обеспокоился своей безопасностью. И если ты не хочешь, чтобы пострадали… твои кошки, – он взглянул на пакет корма, – не хочешь найти их покромсанными на шубки, чтобы с твоей мамой или с тобой что-нибудь не случилось, то просто забудь обо всем и больше ни во что не ввязывайся.

Тут Давид заметил, как резко Кира опустила глаза и заерзала на качелях.

– Что?

– Ни… чего… – выдавила она из себя, задыхаясь от слез и навалившейся паники.

– Что?! – повторил он тверже.

– Я… я… ничего, Давид. Ничего.

На детскую площадку ворвалась стайка детишек лет пяти. Не останавливаясь ни на секунду, они носились кругами, сияя широкими улыбками и выкрикивая что-то неразборчивое. Они бегали, как будто им изначально, словно столкнувшимся протонам, придали ускорение, и двигались в пространстве легко, не затрачивая никаких усилий, едва касаясь земли. То и дело проносясь мимо качелей, они закручивали в свой беззаботный вихрь Киру и Давида, иногда с любопытством поглядывая на нее.

– Судя по всему, мы на чужой территории. Давай не будем отравлять им радость момента своими кислыми физиономиями. – Давид хотел пошутить, но выглядел при этом жалко. Подождав несколько секунд ответа и не услышав ничего, кроме всхлипываний, он добавил: – Не знаю, что еще сказать. Я, наверное, пойду…

Кира кивнула. Не ему лично, а в никуда. Единственное, чего ей хотелось, – быстрее зайти домой и захлопнуть за собой дверь поплотнее.

Давид встал и через несколько секунд скрылся за углом дома. Он ушел быстрыми, неслышными шагами, словно растворился в воздухе.

На опустевшие качели с лету запрыгнул мальчишка. Еще один настырно закрутился вокруг Киры, всем своим видом показывая, что пора бы ей тоже освободить место. Она послушно встала, взяла свои пакеты и поплелась к подъезду, чувствуя себя неимоверно старой, дряхлой, словно прожившей длинную-предлинную жизнь, но прожившей ее бестолково, невдумчиво. У входа еще раз обернулась туда, где исчез ее Давид, – на детскую площадку. Пацаны раскачивались изо всех сил, стараясь обогнать друг друга. Качели подпрыгивали под ними, чуть ли не целиком отрываясь от земли. Кира вдруг ясно представила, о чем думают двое пацанят. О том, что это не качели, а космический корабль, о том, что если еще чуть-чуть оттолкнуться, то достанешь до звезд. Эта фантазия ничем не отличается по интенсивности переживания от реальности. Она добровольно только что убила в себе ребенка и, что более ужасно, убила его в Давиде.

Вернувшись домой, Кира опустилась на диван у окна и какое-то время сидела неподвижно, будто прислушиваясь к себе, будто проверяя, жива ли она, дышит ли, может ли мыслить как обычно. Так, наверное, люди после автомобильной аварии открывают глаза, не понимая, что произошло.