Читаем Дженни Герхардт полностью

– Нельзя так говорить, – робко запротестовала она при этом.

Он с улыбкой перевел разговор на иную тему, а она глядела в окно с утвердившимся пониманием, что нынешняя попытка не удалась. «Но нужно обязательно рассказать как можно скорее», – думала она и утешалась мыслью, что в ближайшее время должна найти в себе достаточно для этого храбрости.

С прибытием на следующий день в Нью-Йорк в голове у Лестера оформился важный вопрос – где им остановиться. Нью-Йорк – огромный город, и особой опасности наткнуться там на знакомого не было, но он решил, что рисковать все равно не стоит, и приказал вознице отвезти их в один из отелей подороже, где снял номер на несколько комнат. Здесь невелик был шанс встретиться с кем-то, кто его знает, и он, соответственно, приготовился остаться здесь на две или три недели, в течение которых приобщить Дженни к ее новой жизни и заодно решить проблемы у нее дома.

– Напишите матери прямо сегодня, – первым делом порекомендовал Лестер по прибытии, и Дженни, которая сама примерно о том думала, поспешила подчиниться. Она хотела заверить мать, что счастлива и в безопасности, а также снять с души камень сомнений относительно того, как дела дома. Если бы только удалось наладить отношения с семьей, так что отъезд не окажется напрасным, она была бы счастлива.

Атмосфера, куда она так стремительно окунулась, оказалась столь чудесной, столь яркой, что она с трудом могла поверить, будто живет в том же мире, что и прежде. Кейн не был любителем вульгарной показухи. Его воспитали в консервативной атмосфере, и он знал из инстинкта и опыта, что такое истинные утонченность и комфорт. В отношении одежды он обладал изысканным вкусом. Предметы обстановки, которыми он себя окружал, всегда отличались простотой и элегантностью. Для временных остановок он выбирал самые роскошные отели, магазины также посещал самые надежные и с наилучшей репутацией. Он с одного взгляда понимал, что нужно Дженни, и делал для нее покупки с вниманием и разборчивостью. При этом, как и впоследствии, он с радостью объяснял для нее традиции и формальности, негромко подсказывал, что ей делать и чего делать не следует. В великолепном номере вместе с Лестером, куда посыльные из магазинов доставляли сделанные покупки, где она постоянно примеряла то шляпки, то платья, то туфли, то белье, ей было совершенно некогда думать о проблемах, которые стояли перед ней еще совсем недавно. Неужели это я, вопрошала она себя, глядя в зеркале своего будуара на девичью фигурку, затянутую в голубой бархат с желтыми французскими кружевами у горла и на запястьях. Неужели это ее ноги обуты в мягкие изящные туфли десять долларов за пару, это на свои руки она сейчас натягивает замечательно подходящие к платью перчатки? Выбранные шляпки придавали ее лицу бойкое выражение, о котором она прежде не могла и мечтать. Она, Дженни Герхардт, прачкина дочь. При этой мысли к глазам подступили слезы. По крайней мере у матери сейчас всего в достатке.

Лестеру тем временем доставляло удовольствие наблюдать за тем, как он способен вылепить из Дженни достойную себя спутницу. Он очень тщательно подходил к этому вопросу, и результат даже его самого удивил. Люди в коридорах, обеденных залах, на улице, в экипажах оборачивались, чтобы получше ее разглядеть.

«Что за поразительная женщина с ним рядом!» – таков был один из самых частых комментариев.

Несмотря на перемену в статусе, Дженни не утратила способности судить о жизни или чувства перспективы и пропорции. Она смутно представляла и раньше, что подобные вещи действительно существуют. Сейчас же у нее было ощущение, будто жизнь временно предоставила ей в пользование нечто такое, что потом заберет обратно. Никакой гордости по этому поводу в ее груди не зародилось. Наблюдавший за ней Лестер это заметил.

– В своем роде вы выдающаяся женщина, – сказал он. – И еще многого добьетесь. До нынешней поры жизнь была к вам неблагосклонна.

Он задавался вопросом, как все это повлияет на его отношения с собственной семьей, если они узнают, поскольку понял, что это отнюдь не временное увлечение. Если он решит приобрести дом в Чикаго или Сент-Луисе (а такая мысль закрадывалась ему в голову), сможет ли он сохранить это в секрете? И захочет ли? Он был отчасти уверен, что и на самом деле ее любит.

Когда стало близиться время возвращения, он принялся давать ей мудрые советы.

– Вам нужно придумать способ, как представить меня своему отцу в качестве знакомого. Это облегчит дело. Наверное, я к вам зайду. Вот бы только район был поприличней. Но вашему отцу, чтобы все уладилось, нужно лишь увидеть меня разок-другой. Тогда, если вы потом скажете, что выходите за меня замуж, он ничего такого не подумает.

Она побледнела при мысли об обмане в отношении Весты, но позднее решила, что, быть может, получится убедить отца ничего пока не говорить про ребенка. Он может согласиться.

Одним из наиболее разумных советов Лестера было не выбрасывать одежду, которую она носила в Кливленде, с тем чтобы переодеться в нее, когда они вернутся.